Катя чувствовала, как предательски горят щёки, как кружится голова — то ли от коньяка, то ли от его взгляда, то ли от звуков, которые доносились из комнаты, где её сестру имели сразу трое. Она не знала, что делать. Она не знала, что чувствовать. Но одно она знала точно: эта ночь только начиналась.
Катя сидела на табурете, обхватив пустую рюмку обеими руками. Коньяк разливался по телу теплом, но мысли всё ещё метались, как вспуганные птицы. Из гостиной доносились ритмичные шлепки и приглушённое мычание — её сестру продолжали трахать, и Катя не могла понять, почему этот звук вызывает у неё не только отвращение, но и что-то ещё. Что-то, о чём стыдно было даже думать.
Тимур сидел напротив. Голый. Огромный. Его член уже не стоял, но и в покое выглядел внушительно — тяжёлый, тёмный, лежащий на мощном бедре. Катя заставляла себя смотреть ему в лицо, но взгляд то и дело соскальзывал вниз, и она краснела и отводила глаза.
— Давно с мужем? — спросил Тимур спокойно, будто они встретились в кафе.
— Три года, — ответила она, не понимая, зачем поддерживает этот разговор.
— Трахает хорошо?
— Что?! — она вспыхнула. — Это не ваше дело!
— Просто спрашиваю, — Тимур пожал плечами. — Ты красивая. Молодая. А вид у тебя голодный.
— Я не голодная!
— Я не про еду.
Катя замолчала, уставившись в стол. Голодная. Он был прав. Её муж, оставшийся в другом городе, последний раз прикасался к ней почти полгода назад, и то это было быстро, скомкано, без оргазма. Она уже забыла, что такое мужские руки. Забыла, как это — когда тебя хотят.
— Твоя сестра была такой же, — продолжал Тимур, наливая ей ещё коньяка. — Уставшая, зажатая. Пока не попробовала. Теперь слышишь, как стонет? Это счастье. Настоящее.
Из гостиной донёсся долгий, протяжный женский крик — Анна кончала. Катя вздрогнула. Её бёдра непроизвольно сжались.
— Она... она правда счастлива? — спросила Катя тихо.
— Спроси у неё сама, когда выйдет.
Тимур встал и подошёл к ней. Встал близко — так близко, что она чувствовала жар его тела, запах мускуса и пота. Он взял её руку и положил себе на грудь.
— Чувствуешь? — спросил он. — Я живой. Настоящий. Не то что твой муж по телефону.
Катя хотела отдёрнуть руку, но не смогла. Её пальцы сами скользнули по его коже — горячей, гладкой, с жёсткими завитками волос. Сердце колотилось где-то в горле.
— Не надо, — прошептала она, но ладонь не убрала.
— Не надо — что? — он накрыл её руку своей и повёл ниже. По животу. Ниже. Пока её пальцы не коснулись его члена.
Она ахнула. Член был горячий, бархатистый на ощупь, и он начал расти под её ладонью, твердеть, наливаться кровью.
— Боже, — выдохнула она. — Какой он... большой.
— Возьми его, — сказал Тимур тихо. — Попробуй.
Катя не ответила, но её пальцы уже сжались вокруг ствола. Она робко двигала рукой, чувствуя, как член твердеет всё больше, становится каменным. Её возбуждение было почти болезненным — трусики намокли насквозь, клитор пульсировал, низ живота сводило от желания. Она смотрела на этот огромный член и понимала, что хочет его. Отчаянно хочет, до дрожи, до слёз.
Она наклонилась и взяла головку в рот.
Тимур застонал и запустил пальцы в её волосы. Она сосала неумело, давилась, пыталась пропихнуть глубже, но он был слишком большим — челюсть ныла, горло сопротивлялось. Но она старалась. Слюна текла по подбородку, она задыхалась, но продолжала, потому что чувствовала, как он реагирует, как напрягаются мышцы его
Западня, или случай в деревне