уступят ей диван на пару ночей, она приготовит им свой фирменный пирог, всё будет как раньше.
Катя улыбалась, предвкушая встречу. Она не видела сестру почти год.
Она нашла нужный дом, поднялась на лифте и остановилась перед знакомой дверью. Изнутри доносились звуки — музыка? Голоса? Она нажала кнопку звонка.
Дверь открылась.
На пороге стоял абсолютно голый мужчина. Огромный, смуглый, с мощной грудью, покрытой тёмными волосами. Его член — всё ещё стоячий, влажный, блестящий — покачивался на уровне её глаз. С кончика свисала мутная капля и упала на коврик.
Катя замерла. Сумка выскользнула из пальцев и глухо стукнулась о пол. Она открыла рот, но звук не шёл. Страх — липкий, холодный — сковал грудь, но вместе с ним, откуда-то из низа живота, поднялась и другая волна. Горячая. Запретная. Её собственный муж остался в другом городе и не прикасался к ней уже несколько месяцев. А этот... этот мужчина был огромен. И великолепен.
— Ты кто? — спросил Тимур, оглядывая её с ног до головы.
— Я... я Катя. Сестра Анны. Я... я не знала... — она запнулась, услышав доносящиеся изнутри звуки: ритмичные шлепки, влажные стоны, сдавленное мычание.
— Заходи, — Тимур посторонился, и она, не соображая, что делает, шагнула внутрь.
Гостиная была перед ней как на ладони.
Её сестра — её старшая сестра Аня — стояла на четвереньках на ковре, и три огромных голых мужика одновременно трахали её: один снизу во влагалище, другой сзади в попу, третий спереди в рот. Ещё двое стояли рядом, дроча свои члены в ожидании очереди. А сбоку, с телефоном в руках, ходил муж сестры — тот самый тихий Дима — и снимал всё это на камеру.
Катя закричала.
— Аня!!! Аня, что здесь происходит?! Дима, ты что делаешь?!
Анна, услышав голос сестры, попыталась поднять голову и выпустить член Аслана изо рта, но он держал её крепко, и она лишь замычала громче, отчаянно мотая глазами в сторону двери.
— Убери камеру! — закричала Катя на Дмитрия, и слёзы брызнули из глаз. — Что ты с ней сделал?! Вы все... вы извращенцы! Отпустите её!
Но никто не остановился. Кавказцы продолжали трахать — ритмично, невозмутимо, будто появление гостьи было лишь мелкой помехой, не заслуживающей внимания. Анна мычала, не в силах вырваться.
— Успокойся, девочка, — Тимур мягко, но крепко взял Катю за плечи и повёл на кухню. — Давай поговорим.
Она сопротивлялась, вырывалась, кричала что-то сквозь слёзы — про полицию, про то, что она всё расскажет, про то, как они могли. Тимур усадил её на стул, налил рюмку коньяка и поставил перед ней. Сам сел напротив — всё ещё голый, но уже не возбуждённый.
— Выпей, — сказал он спокойно. — И послушай.
Из гостиной продолжали доноситься стоны и шлепки. Катя, всхлипывая, обхватила рюмку дрожащими пальцами. Она смотрела в глаза этому чужому, голому мужчине и не понимала, почему не бежит отсюда прочь.
— Твоя сестра счастлива, — сказал Тимур негромко. — По-настоящему счастлива. Ты видела её лицо?
— Её... её насилуют! — выдавила Катя.
— Нет, — Тимур покачал головой. — Она сама нас пригласила. Она сама этого хочет. А муж всё знает и сам снимает. Видишь? Это их жизнь. Их выбор.
Катя залпом выпила коньяк. Он обжёг горло, но странным образом притупил остроту происходящего. Она прислушалась — из гостиной доносился довольный, сытый смех сестры, её мурлыкающий голос, её стоны, в которых не было боли. Только удовольствие.
— Я ничего не понимаю, — прошептала она.
— Понимаешь, — Тимур в упор смотрел на неё, и его взгляд скользнул по её груди, по шее, по губам. —
ПОКА МУЖА НЕ БЫЛО ДОМА. Эпизод 2: С соседскими мальчишками