Инга подняла глаза. В зелёных глазах Дианы не было ни осуждения, ни ревности. Только тепло. Только любовь.
— Ты чувствуешь себя виноватой, — сказала Диана. Это был не вопрос.
— Да, — прошептала Инга. — Я... я получила удовольствие. Очень сильное. И теперь мне кажется, что я... предала тебя. Хотя ты сама...
— Я сама попросила, — закончила Диана. — И я рада. Правда. Я знаю, это звучит странно, но... я тоже получила удовольствие. От того, что вы были вместе. От того, что ты была счастлива.
Инга удивлённо подняла глаза. Диана чуть улыбнулась:
— Я видела вас. На видео. И... это было красиво. Правда.
Алиса тихо фыркнула со своего стула, но ничего не сказала. Диана продолжила, поглаживая руку Инги большим пальцем:
— Я боялась, что потеряю тебя. Боялась, что моя ревность разрушит всё. Но теперь... Я ревную, но это больше не убивает меня. Я больше не боюсь. Я вижу, что ты любишь меня. Что бы ни случилось, ты возвращаешься ко мне. И от этого я люблю тебя ещё сильнее. Ты — моя. А я — твоя. Навсегда.
Инга всхлипнула и прижалась к её руке губами.
— Я тоже люблю тебя. Ещё больше. Я хочу, чтобы ты поправлялась скорее. Я скучаю по твоим объятиям. Здесь, в больнице, даже обнять тебя толком нельзя. И поцеловать — только украдкой.
— Потерпи ещё немного, — Диана провела ладонью по её щеке. — Врач сказал, что, возможно, меня выпишут во вторник или среду. Ещё пара дней.
Инга наклонилась к ней и поцеловала — нежно, легко. Потом чуть отстранилась и, понизив голос так, чтобы Алиса не услышала, прошептала:
— Я хотела бы... когда ты вернёшься... провести ночь втроём. Ты, я и Алиса. Вместе.
Диана замерла. Инга смотрела на неё — в её карих глазах была надежда пополам со страхом. Диана сжала её ладонь и тихо ответила:
— Я подумаю. Обещаю.
Алиса, которая делала вид, что разглядывает что-то в телефоне, на самом деле слышала каждое слово. И улыбалась.
— --
После ухода
Когда Инга и Алиса ушли, Диана осталась одна. Она откинулась на подушки и уставилась в потолок. Слова Инги всё ещё звучали в голове: «Ночь втроём». Это означало нечто большее, чем просто спать в одной постели. Это означало секс. С Ингой. И с Алисой. С её собственной сестрой.
Она попыталась представить это: они втроём в её комнате. Полумрак. Инга целует её, а Алиса в это время ласкает Ингу. Или наоборот. Или они обе прикасаются к ней, и она не может понять, где заканчиваются руки одной и начинаются руки другой. И в какой-то момент — она это понимала отчётливо — она коснётся Алисы. По-настоящему. Не как сестру. Как любовницу.
Инцест. Это слово должно было вызывать отвращение. Ещё год назад оно бы его и вызвало. Диана помнила, как боялась даже думать о том, что её тянет к сестре. Как считала это извращением. Как пыталась подавить эти мысли, убеждая себя, что это просто игра гормонов, просто любопытство, просто что угодно, кроме правды.
А теперь... теперь она лежала в больничной палате и спокойно размышляла о том, готова ли она заняться сексом с родной сестрой. И ответ, который приходил откуда-то из глубины, был пугающим: да. Готова.
Почему? Потому что Алиса была её сестрой. Самой близкой. Самой родной. Они делили одну комнату в детстве, они знали друг друга до последней родинки. И теперь они делили одну любовь. Может быть, это и было логичным завершением? Они уже делили Ингу. Почему бы не сделать этот треугольник полным? Почему бы не перестать притворяться, что
Безответная любовь)