«Но это извращение, — сказала она себе. — Так нельзя. Это инцест».
«Кто сказал, что нельзя? — ответил другой голос. — Кто установил это правило? Общество, которое само погрязло в лицемерии? Люди, которые осуждают других, а сами втайне мечтают о запретном? Табу, запеты они придуманы для другого — от кровосмешения страдает генофонд. Но ведь они не собираются заводить детей. Между девочками это физически невозможно!»
«Я люблю её, — подумала Диана. — Я люблю Алису. Не только как сестру. И я люблю Ингу. И я хочу, чтобы мы были вместе. Втроём. Даже если это...».
Она не знала, к чему это приведёт. Может быть, они попробуют — и поймут, что это ошибка. Может быть, это разрушит их семью. Может быть, наоборот — сделает её крепче. Но она знала одно: ради Инги она готова попробовать. Ради любви к ней — зайти так далеко, как потребуется. Даже если это означает переступить черту, которую она сама считала запретной.
Она закрыла глаза и улыбнулась. На самом деле она уже переступила эту черту. Уже все решила. И уже знала, что никогда не пожалеет об этом решении.
— --
26 июля, воскресенье. День. Дом
Алиса вернулась домой в приподнятом настроении. Вид выздоравливающей Дианы, которая уже шутила и улыбалась, подействовал на неё лучше любого антидепрессанта. Сестра поправлялась. Семья выходила из кризиса. И где-то в глубине души Алиса чувствовала, что их странный треугольник — она, Инга и Диана — может стать не проблемой, а её решением.
В доме было тихо. Мама ещё не вернулась с прогулки по магазинам, а папа увлечённо гремел посудой на кухне. Алиса заглянула туда и увидела его спину — он стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и был так поглощён процессом, что даже не обернулся на звук её шагов. Пахло ванилью, орехами и чем-то ещё — тёплым, сладким, уютным.
Настроение у Алисы было игривым. Вид поправляющейся сестры словно снял невидимый груз с плеч. Она тихонько, почти бесшумно, стянула трусики и сунула их в карман платья. Потом, так же тихо, задрала юбку и несколько секунд стояла посреди кухни с обнажённой промежностью, глядя на спину отца. Это была её маленькая, никому не заметная шалость — просто чтобы почувствовать подразнить себя. Просто чтобы улыбнуться.
Потом она одёрнула юбку и села за стол.
— Пап, что ты готовишь? Пахнет обалденно!
Александр обернулся и улыбнулся:
— Экспериментирую. Торт с кремом из пекана. Пекан — это такой американский орех, маслянистый, сладковатый. Я его с карамелью смешиваю и добавляю в сливочный крем. Должно получиться что-то вроде пралине, но более нежное. Хочешь попробовать?
— Крем? Конечно!
Он зачерпнул ложкой немного крема и протянул ей. Алиса взяла ложку в рот — медленно, с наслаждением, — и зажмурилась.
— М-м-м... Это просто божественно! Пекан — это моя новая любовь.
Она сидела за столом, подобрав под себя одну ногу. Под столом, скрытая от глаз отца, её свободная рука скользнула под юбку. Пальцы нашли влажные складки и начали медленно массировать клитор. Александр снова повернулся к плите, что-то рассказывая про технологию приготовления крема, и не видел, как его дочь мастурбирует в метре от него.
— Пап, — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а наша ежегодная поездка... она состоится в этом году? Ну, на речку, с шашлыками?
Александр обернулся. Алиса сидела с невинным лицом, подперев щёку рукой. Под столом её пальцы продолжали двигаться — медленно, почти незаметно.
— Думаю, да, — сказал он. — Если Диану выпишут к выходным — поедем в субботу, как обычно. Если нет — перенесём ещё на неделю.
Пока муж спит.