на спину, и грек входил в неё сверху, её тело выгибалась, когда он ускорялся, когда его ритм становился более настойчивым. Лета садилась на галла сверху, её тело двигалось на нём, её пальцы сжимали его грудь, и я слышала, как она стонет, когда он входит в неё глубже. Дорида вставала на четвереньки перед италийцем, и он входил в неё сзади, её тело выгибалась, когда он заполнял её до краёв. Флора ложилась на спину перед испанцем, и он входил в неё сверху, её тело выгибалась, когда он ускорялся.
Я смотрела на них, и я чувствовала, как внутри меня разливается жар. Я пила вино, чувствуя, как оно согревает меня изнутри, и я смотрела на эту оргию, которая разворачивалась передо мной. Я чувствовала, как моё тело откликается на каждое движение, на каждый стон, на каждую дрожь. Я чувствовала, как мои пальцы сжимают край ложа, как я хочу прикоснуться к себе, но я сдерживаюсь, потому что я хочу наслаждаться этим зрелищем, хочу запомнить каждое движение, каждый стон, каждое дыхание.
Я чувствовала, как Ливия рядом со мной тоже смотрит, как её дыхание становится глубже, как её пальцы касаются моего бедра, и я чувствовала, как она делит со мной это мгновение. Я чувствовала, как внутри меня разливается предвкушение, смешанное с нетерпением, и я знала, что эта ночь ещё не закончена. Я слышала, как Клавдия шепчет что-то Сервилии, как они смеются, как их глаза блестят, когда они смотрят на эту оргию. Я чувствовала, как воздух в комнате становится плотнее, как он наполняется стонами и дыханием, как он становится частью нас.
Я смотрела на них, и я чувствовала, как моё тело начинает дрожать, как моя влажность становится почти невыносимой, как я хочу присоединиться к ним, хочу почувствовать их внутри себя, хочу стать частью этого танца. Я смотрела на Ливию, и я видела, как она кивает мне, как она читает мои мысли, как она знает, что я готова. И я знала, что эта ночь будет моей. Я поднялась с ложа, чувствуя, как мои ноги слегка дрожат, как моё сердце колотится где-то в горле, и я сделала шаг вперёд, к ним, к этому танцу, к этой ночи, которая ждала меня.
Оргия продолжалась, и я смотрела, как рабыни и гладиаторы сливаются в едином танце, как их тела двигаются в ритме, который они сами создают. Я смотрела, как они меняются позами, как они пробуют друг друга, как они наслаждаются этим моментом. Я чувствовала, как внутри меня разливается жар, смешанный с предвкушением, и я знала, что эта ночь ещё не закончена. Я смотрела на Ливию, и она смотрела на меня, и я знала, что мы разделим это мгновение вместе.
Я чувствовала, как воздух в триклинии стал плотным, как масло, как будто его можно было резать ножом. Стоны, дыхание, влажные звуки тел, смешивающихся в едином танце, постепенно затихали, уступая место напряжённой тишине, которая накрыла комнату, как покрывало. Я видела, как гладиаторы выходят из рабынь, их члены блестели, твёрдые и напряжённые, пульсирующие в такт их сердцам. Их груди поднимались и опускались, и я видела, как капли пота стекают по их животам, по их бёдрам, смешиваясь с маслом и влажностью рабынь.
Ливия подняла руку, и я видела, как все замирают. Её голос разнёсся по комнате, мягкий, но я слышала в нём сталь, которая не терпит возражений. Она была хозяйкой этого момента, и я чувствовала, как её власть проникает в каждого из них, как она заставляет их замирать, ожидая её следующего слова.
Укрощение строптивого