колени, — сказала она, и её голос был тихим, но я слышала в нём приказ, который нельзя было нарушить. — Перед ними. И ждите.
Четыре рабыни — Ирида, Лета, Дорида и Флора — опустились на колени перед гладиаторами, выстроившись в ряд. Я видела, как их спины выпрямляются, как их лица поднимаются, как они смотрят на мужчин, ожидая, когда те сделают следующий шаг. Их руки лежали на бёдрах, их груди поднимались и опускались в такт дыханию, их губы были слегка приоткрыты, обнажая кончики языков, когда они дышали. Я видела, как их кожа блестит в свете масляных ламп, как капли пота стекают по их шеям, по их ключицам, по их грудям, как они ждут, когда мужчины закончат то, что начали.
Гладиаторы встали перед рабынями, и я видела, как их руки сжимаются вокруг своих членов, как они начинают двигаться — медленно, ритмично, с той же уверенностью, с которой они сражались на арене. Их пальцы скользили по стволам, сжимаясь и разжимаясь в такт их дыханию, и я видела, как их лица напрягаются, как их дыхание становится прерывистым, как их мышцы вздуваются, когда они приближаются к финалу. Они стояли перед рабынями, их тела блестели от пота и масла, их члены пульсировали в такт их сердцам, и я слышала, как они дышат — глубоко, хрипло, как их дыхание смешивается с тихим шипением масляных ламп, с шелестом шёлка, с биением моих собственных сердец.
Я смотрела, как они кончают — один за другим. Сперма вырывалась из них, горячая и густая, падая на лица рабынь, покрывая их щёки, их губы, их подбородки. Белые струи падали на кожу Ириды, стекая по её оливковой коже, смешиваясь с её потом, с её слюной, с её влажностью. Я видела, как она закрывает глаза, когда сперма касается её лица, как она облизывает губы, пробуя их вкус, как она улыбается, чувствуя их тепло на своей коже. Я видела, как Лета остаётся неподвижной, позволяя сперме покрыть её лицо, как она смотрит на гладиатора с покорностью и благодарностью, как она ждёт, когда он закончит. Я видела, как Дорида открывает рот, когда сперма падает на её язык, как она глотает её, как она наслаждается этим моментом. Я видела, как Флора проводит пальцами по своему лицу, собирая сперму, как она подносит пальцы к губам, пробуя её вкус, как она улыбается, чувствуя себя частью этого момента.
Их лица становились влажными, блестящими от спермы, и они оставались неподвижными, ожидая, пока последний из гладиаторов не закончит. Я видела, как они облизывают губы, как они касаются пальцами своих лиц, собирая сперму, как они подносят пальцы к своим губам, пробуя её вкус снова и снова. Их тела дрожали от возбуждения, и я чувствовала, как они наслаждаются этим моментом, как они принимают это как дар, как награду за свою службу. Они были прекрасны в этот момент — покрытые спермой, улыбающиеся, удовлетворённые, и я чувствовала, как их удовольствие передаётся мне, как оно становится частью меня.
Я смотрела на них, и я чувствовала, как внутри меня разливается жар, смешанный с удовлетворением. Я смотрела на Ливию, и я видела, как её глаза блестят в свете масляных ламп, как она улыбается, как она наслаждается этим моментом. Я чувствовала, как её рука касается моей, как она сжимает мои пальцы, как она делит со мной это мгновение. Я смотрела на Клавдию, на Сервилию, на Корнелию, и я чувствовала, как мы все становимся ближе, как мы делим это мгновение, как мы становимся сёстрами по тайне. Я знала,
Нет, я не хочу