крупнее, ярче, как у женщины, которая давно перестала считать свои грехи. На ней лёгкая, почти прозрачная столу цвета шафрана, открывающая плечи и высокую грудь. Она не встаёт при нашем появлении, только приподнимается на локте и манит пальцем, приглашая подойти.
— Ливия, дорогая, как я рада тебя видеть, — голос у неё низкий, чуть хрипловатый, как будто она только что проснулась или много пила. — А это, должно быть, твоя младшая сестра. Та самая, о которой ты столько рассказывала.
Я чувствую, как лицо заливается краской, но делаю шаг вперёд, стараясь не опускать глаз. Клавдия смотрит на меня так, как рассматривают дорогую вещь перед покупкой — внимательно, с лёгким прищуром, оценивая каждую деталь.
Рядом с Клавдией, на соседнем ложе, сидит Сервилия — миниатюрная, почти хрупкая девушка с пепельными волосами, собранными в простой пучок, из которого выбиваются тонкие пряди. Ей, наверное, около двадцати, но она выглядит моложе — тонкие черты лица, бледная кожа, большие голубые глаза, которые смотрят с почти детским любопытством. Однако в этом взгляде чувствуется что-то острое, внимательное — она не упускает ни одной детали. На ней простая белая туника без украшений, но из-под подола видны стройные ноги и босые ступни, словно она чувствует себя здесь как дома. Она слегка улыбается мне, и улыбка у неё тёплая, но в глазах — та же искра, что у Ливии и Клавдии.
Третья девушка стоит у окна, прислонившись плечом к колонне. Её зовут Корнелия, и она самая высокая из всех — почти на голову выше меня. Ей около двадцати двух. Она смуглая, с тёмными, почти чёрными волосами, стянутыми в низкий узел, открывающий длинную шею и выразительные ключицы. У неё густые брови, тёмные глаза, в которых плещется спокойная, даже ленивая уверенность, и острые скулы, придающие её лицу почти мальчишескую жёсткость. На ней короткая туника без рукавов, открывающая сильные руки и ноги — видно, что она не чужда физическим упражнениям, возможно, она любит охоту или езду на лошадях. Она не улыбается, но смотрит на меня прямо, без смущения, и в этом взгляде есть нечто большее, чем просто интерес — вызов.
Я чувствую, как меня рассматривают со всех сторон. Я стою между ними — самая младшая, почти девочка в их компании. Мои волосы, светло-русые, мягкими волнами спадают на плечи, лицо ещё хранит юношескую округлость, но губы уже тронуты той припухлостью, которая появляется у женщин. Мои глаза серые, как туман над Тибром, и сейчас в них плещется смесь страха и любопытства. Я не такая высокая, как Корнелия, не такая пышная, как Клавдия, не такая тонкая, как Сервилия — я где-то посередине, нежная, свежая, совсем не тронутая той усталостью, что уже осела в уголках глаз моей сестры. Моя туника, скромная, до пола, выглядит почти целомудренно на фоне прозрачных стол Клавдии, но под ней угадывается тело, которое уже не раз в темноте комнаты выгибалось навстречу собственным пальцам.
— Подойди ближе, — говорит Клавдия, подавшись вперёд и протягивая руку. — Дай посмотреть на тебя, Валерия. Ливия так много о тебе говорила, но одно дело — слова, а другое — видеть самой.
Я делаю шаг. Клавдия касается моего подбородка, приподнимает его, поворачивает моё лицо к свету, и я замираю, стараясь дышать ровно.
— Хороша, — тихо говорит она, отпуская меня и откидываясь на подушки. — У тебя глаза тёплые, но в них уже есть огонь. Ты давно готова, верно? Просто ждала, когда тебя позовут?
Я молчу, но чувствую, как от этих слов по спине пробегает дрожь.
Елена Викторовна