— оживающего, сбоящего, испуганного собственным теплом.
Она протянула руку и коснулась его — не груди, не там, где он привык к её прикосновениям, а просто легла ладонью на холодное предплечье.
— Пойдём, — сказала она тихо. — Оставь корабль в покое. Он без тебя справится.
***
Марк видел, как мать уводит пришельца с мостика.
Он как раз шёл им навстречу по коридору — и притормозил, привалившись плечом к тёплой стене, наблюдая. Софи вела Ом'рк'тана за руку, и в её спине, в развороте плеч было что-то такое, чего Марк не видел у неё с Земли: не покорность, не игра, а спокойная, уверенная власть человека, который точно знает, чего хочет, и знает, что это получит.
Он усмехнулся. Не ревниво — он давно перерос ревность к пришельцу, понял на каком-то этапе, что это не отнимание, а прибавление, что мать от этого становится не меньше его, а больше. Просто усмехнулся, как усмехаются, глядя на что-то хорошее, к чему сам ты сейчас не зван. И не пошёл следом.
Вместо этого он свернул в нишу с откидным выступом, где они иногда сидели, и вытащил планшет.
Файл он открывал уже не в первый раз — и всякий раз закрывал, не дочитав, словно боялся, что от долгого разглядывания изображение прожжёт экран. Он покосился на дверь — нет, мать далеко, занята, — и всё-таки развернул его снова.
С планшета на него смотрело не лицо. Лица не было. Была дымка — клубящееся облако мерцающего света и тумана, без чётких границ, медленно перетекающее само в себя. И в этой дымке горели две точки — глаза, если это можно было назвать глазами, две яркие искры, неподвижные и внимательные. Существо из света. Член совета. Та, которой он, восемнадцатилетний пацан с Земли, зачем-то «приглянулся».
— Существо из света, — пробормотал он себе под нос, водя пальцем по краю изображения, не решаясь коснуться самой дымки даже на экране. — И как это вообще...
Он сглотнул. По сухим данным досье — статус, направления, годы, — выходило, что она старше Ома на добрую сотню лет. Что она такой же исследователь, как пришелец, только рангом выше, и что она крайне редко вообще обращает внимание на другие виды. О людях в файле не было ни слова — словно их и не существовало для неё. И тем непонятнее было, почему вдруг он.
— Старше Ома на сотню моих лет, — прошептал он, качая головой, — и тоже копается в чужих видах. Семейка учёных, блин.
Где-то в животе у него боролись два чувства, и он не мог решить, какое сильнее. Предвкушение — острое, мальчишеское, то самое, что когда-то гнало его в самые глупые приключения. И холодок. Потому что одно дело — мать, у которой есть Ом, со щупальцами и холодной кожей, но всё-таки телом. И совсем другое — как, как вообще касаться той, у кого тела нет?
Он закрыл файл. Открыл снова. Закрыл.
***
Каюта приняла их тем же мягким, настроенным под покой светом. Прозрачная стена показывала Ворн-7 в дневной стороне, рыжие облака медленно ползли по диску, но Софи не смотрела на планету. Она смотрела на него.
Она не спешила — и не за тем привела. Просто положила обе ладони ему на грудь, туда, где под прохладной, уже знакомой текстурой медленно бился его чужой, неспешный пульс. Она знала это тело уже наизусть — но сегодня касалась его иначе, чем в самый первый раз. Тогда это было изучение, опасливое, любопытное. Сейчас — узнавание. Уверенное, спокойное, своё.
Под её ладонями кожа дрогнула. Мелкие чешуйки, которые она привыкла чувствовать гладкими, чуть приподнялись
подруга зашла в гости