волосы, разморённое, размякшее лицо, чуть припухшие губы. — Будто тебя через шлюз протащили. Без скафандра.
— Поговори мне, — беззлобно бросила она, проводя рукой по волосам и тут же оставляя эту затею. Она была слишком довольна, чтобы огрызаться всерьёз.
Ом'рк'тан прошёл мимо них к пульту — снова собранный, снова ровный, будто и не было ничего; но Софи, проходя, поймала его взгляд и поняла, что было. Пришелец на мгновение задержал чёрные глаза на планшете в руках Марка — на том, что тот так и не успел спрятать, — и едва заметно склонил голову. Марк понял, торопливо погасил экран, и между ними на долю секунды протянулась та же молчаливая нить сообщников, что и днём.
Софи этого почти не заметила. Почти. В ней, отмякшей и сытой, профессиональное чутьё дремало — но не спало совсем, и краем сознания она отметила: Марк дёрганый. Чуть слишком быстро погасил планшет. Чуть слишком бодро шутит. Будто что-то прячет.
Она хотела было поддеть его — старая привычка тянуть за ниточку, пока не размотается, — но усталость пересилила. «Подростковое, — подумала она. — Мало ли что он там смотрит, в его-то годы. Или, может, нашёл способ подсмотреть за ними». В любом случае, отпустила. Не до того.
— Пойду ополоснусь, — сказала она, потягиваясь. — И спать. Я сегодня как выжатая.
Она двинулась к умывальной — и на повороте коридора, в нескольких шагах, увидела нишу с прозрачным контейнером. Резервуар Гэри. Два одинаковых слизняка лежали на влажном дне, чуть пульсируя в голубоватом свете.
Софи остановилась. Сама не зная почему, поёжилась — короткая, неприятная судорога прошла по плечам, как от сквозняка, которого не было. Что-то нехорошее, неоформленное шевельнулось в животе при взгляде на эти мягкие, склизкие тела. Она отвела глаза, передёрнула плечами и пошла дальше, уже забыв об этом к следующему повороту.
Она не заметила параллели.
***
Перед сном она снова отдалась тихому уединению — на добрый час заперлась в своей купальне, наедине с тёплой водой, собственным телом и ирригатором. Когда она наконец забралась на ложе — разморённая, чистая, пустая внутри в самом блаженном смысле, — Марк уже посапывал рядом, отвернувшись к стене. Ом'рк'тан стоял у входа в каюту.
— Ты не останешься? — спросила она сонно.
— Мне нужно работать, — ответил он. — Накопились данные. Я буду в лаборатории.
— Трудоголик, — пробормотала она в подушку, улыбаясь. — Иди уже.
Он медлил у двери, и в этот момент над ними мягко прозвучал ровный, бесстрастный голос корабля — тот, что обыкновенно молчал, пока к нему не обращались.
— Ом'рк'тан. По текущему мониторингу — у Софи зафиксированы отклонения биомаркеров. Незначительные флуктуации. Вероятно, в пределах адаптации организма к рациону и нагрузке.
Софи приоткрыла один глаз.
— Это он про мою «межгалактическую диету»? — пробормотала она. — Скажи ему, что я в курсе. Худею. Марк уже доложил.
Ом'рк'тан помедлил. Чёрные глаза скользнули к ней — к её разморённому, уже почти спящему лицу — и обратно к панели, на которой, должно быть, мерцали те самые флуктуации.
— Зафиксируй и продолжай наблюдение, — сказал он наконец кораблю. Голос его был ровен; мысли его были уже в лаборатории, среди накопленных за день образцов, среди вопросов куда более интересных, чем колебания биомаркеров человеческой самки, которая, как она сама сказала, в полном порядке. — Если выйдет за порог — сообщи.
— Принято, — отозвался корабль.
И — Софи спала и не слышала, а если бы и слышала, не придала бы значения, — была ли в этом коротком ответе корабля положенная ему бесстрастность? Или что-то в нём чуть дрогнуло, чуть запнулось, словно
Летняя Соска