Но Алина была непреклонна, даже не упоминала о ключе. Зато она пекла мои любимые шоколадные печенья, гладила мои рубашки, оставляла на зеркале смайлик губной помадой. Каждую ночь мы засыпали обнажёнными, после долгих поцелуев, и я знал, что секса между нами не будет — но мне казалось, что наши чувства от этого становились только глубже, чище, чем у тех, кто не знает запретов.
Мы ходили в кино и кафе, спорили о фильмах, рекомендовали друг другу книги. Хотели записаться на танцы — но я не мог быстро двигаться с железякой между ног, так что мы решили, что лучше обниматься под музыку дома, где никто не видит, как я при каждом шаге поправляю штаны, пытаясь скрыть очертания пояса.
Алина трахалась с кем-то почти каждый день. Приятелей было много — имена мелькали, редко повторяясь. Иногда по два раза в день.
— Сегодня трахалась с Володей, — рассказывала она, лёжа на моей груди, пока я гладил её по спине. — Он такой смешной. Настоящий нарцисс. Ему не я нужна, а мой рот вокруг его члена. Он смотрит в зеркало, пока я ему отсасываю, и улыбается собственному отражению. Даёт свой член как будто честь оказывает.
Она повернулась, поцеловала меня в ключицу, и я чувствовал, как её влажные губы касаются моей кожи.
Мы не ссорились. Ни разу за всё это время. Может, потому что оба любили порядок, но без фанатизма, и не выносили громких голосов. Когда у кого-то портилось настроение, мы просто говорили об этом — и второй подходил, обнимал, варил кофе, и всё становилось на свои места. А может, потому что на шее у Алины висел ключ — самый веский аргумент в любом споре. Если ей что-то не понравится, она может обидеться и оставить меня запертым надолго.
Однажды вечером она рассказала про Диму. Они встречались два года. Он был женат, и они не могли быть вместе, но связь не прервалась. Дима ревновал её к другим мужчинам — до безумия, до дрожи в пальцах, как она говорила. Именно поэтому, когда он узнал, что новый парень Алины куколд, он пришёл в восторг. Теперь он мог трахать её открыто, не прячась, не боясь, что кто-то узнает. А ещё — пояс верности. Член её парня под контролем, и можно не ревновать, потому что я заперт.
Прошла неделя. Восемь дней в металле, если считать точно. Мы лежали на диване, я перебирал её волосы, она читала что-то в телефоне, лениво улыбаясь экрану. Я смотрел на неё и думал: это и есть та жизнь, о которой я не смел мечтать. Её дыхание у моего плеча, её пальцы, переплетённые с моими, её смех, когда я щекотал её бок. Настоящее. Простое и огромное, как небо за окном. Да, я хотел дрочить — но это было бы приятным дополнением, а не главным. Главным была она.
— О чём задумался? — спросила она, отрываясь от экрана.
— О том, что мне повезло.
— Дима придёт завтра, — вдруг сказала она, и в голосе её появилась нотка предвкушения.
У меня забилось сердце. Наконец я увижу это — свою Алину в руках другого мужчины. Я представлял это сотни раз, прокручивал в голове, когда дрочил до пояса, и вот оно должно случиться. Член в трубочке напрягся, упёрся в нагретый металл, но не смог встать — и снова опал, оставляя после себя ноющую пульсацию. Я понял, что это может быть связано с открытием. Три дня прошлого раза, теперь восемь. Она откроет меня? Или оставит так?
Я видел, как Алина готовится: надела короткое чёрное
Набат