выдохнул он. — Хочу видеть, как ты отдаёшься другим. Хочу смотреть, как тебя трахают. Как ты стонешь под ними. Как ты сосёшь у них. Хочу, чтобы ты была самой грязной, самой развратной шлюхой на этом курорте. Моей шлюхой.
— Вот так, — она улыбнулась хищно и, перекинув ногу через его бёдра, села сверху.
Она не стала медлить. Взяла его член в руку — твёрдый, пульсирующий, с влажной головкой — и направила в себя. Опустилась одним движением, до самого основания, и оба застонали в унисон. Внутри у неё было горячо и тесно, и она на секунду замерла, привыкая к заполненности.
— Господи, Дима, — прошептала она. — Какой ты у меня большой...
А потом начала двигаться.
Сначала медленно, раскачивая бёдрами, чувствуя каждый сантиметр его члена внутри себя. Её груди колыхались в такт движениям — две огромные, полные чаши, которые Дима не мог отпустить. Он сжимал их, мял, тянул соски, а она скакала на нём всё быстрее, всё яростнее.
— Знаешь, что было в душевой кабинке? — говорила она, тяжело дыша, насаживаясь на его член. — Тот спасатель с вышки. Тот, что ехал с нами в автобусе. Он вошёл за мной. Задвинул щеколду. Прижал меня к бамбуковой стене. Я была голая — ты же видел потом мои трусики на полу. Он просто развернул меня спиной и вошёл. Грубо, глубоко, по самые яйца. А ты стоял за стенкой, Димасик. Ты слушал, как меня трахает другой мужик. И тебе это понравилось. Правда?
Дима зарычал и начал вбиваться в неё снизу, встречая каждое её движение.
— Давай, — подхватил он. — Давай, расскажи ещё. Кто ещё тебя трахнет?
— А тот парень из автобуса, — выдохнула она, и её ритм стал рваным, отчаянным. — Который лапал меня и кончил прямо на меня. Он вернётся, я знаю. Придёт за мной. И ты впустишь его. Посадишь в кресло у окна, а сам сядешь рядом. И будешь смотреть, как он берёт меня на нашей кровати. Медленно, растягивая, заставляя кричать. А потом он приведёт друзей — троих, четверых. И они будут иметь меня по очереди. А ты будешь сидеть в углу и смотреть, как твою жену трахает толпа турок...
— Да! — закричал Дима. — Да, пусть трахают! Пусть все тебя трахают!
— И немец, — продолжала она, уже почти задыхаясь. — Тот пожилой немец из туалета. Он найдёт меня снова. Зажмёт где-нибудь в коридоре, задерёт юбку и войдёт без спроса. Быстро, жадно, как изголодавшийся пёс. А я буду стонать и просить ещё...
Её слова становились бессвязными, движения — хаотичными. Она скакала на нём как одержимая, её груди ходили ходуном, с губ срывались громкие, неприличные стоны. Дима чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Я сейчас... — прохрипел он. — Наташа, я...
— Давай, — выкрикнула она. — Кончай в меня! Кончай, пока я представляю, как меня имеют другие! Кончай, Димасик!
И он кончил — мощно, с рычанием, изливаясь глубоко внутрь неё. Её собственный оргазм накрыл её следом — она закричала, выгнулась дугой, и её тело содрогнулось в конвульсиях. Она рухнула на него, мокрая от пота, тяжело дыша, и они лежали так несколько минут — обессиленные, опустошённые, счастливые.
За окном последние лучи солнца утонули в море, и номер погрузился в сиреневые сумерки. Где-то вдалеке играла музыка — на пляже начиналась дискотека. Но здесь, на третьем этаже, двое людей только что пересекли черту, за которой начиналась совсем другая жизнь.
Наташа приподнялась на локте и посмотрела на мужа. Его глаза были закрыты, на лице застыла блаженная
Неземное удовольствие (это стоит того что бы прочесть)