вниз: спереди от бёдер расходились два высоких разреза, уходящих почти к талии. Когда она просто держала платье, разрезы смыкались, но стоило чуть повернуть ткань — и между полами открывалась широкая щель.
— Он что, думает, что я надену это без трусиков? — пробормотала она, но в её голосе не было возмущения — только жадное любопытство.
Дима подошёл ближе и заглянул в пакет.
— Там ещё что-то есть.
Наташа отложила платье и достала второй предмет — маленькую коробочку из чёрного бархата. На крышке золотыми буквами было выведено: «for husband».
— Это тебе, — она протянула коробочку Диме с лёгкой усмешкой.
Дима взял коробочку так, словно в ней была бомба. Осторожно открыл. Внутри, на подушечке из чёрного атласа, лежала прозрачная пластиковая клетка для члена — маленькая, аккуратная, с крошечным замочком. Рядом поблёскивал золотой ключик на тонкой цепочке. А сбоку, прижатая к стенке коробочки, была вложена карточка из плотной бумаги с золотым обрезом. На лицевой стороне — тиснёный логотип отеля. На обороте — от руки, по-русски, с лёгким акцентом:
«Для мужа. Чтобы не мешал смотреть, как твоя жена становится Nataşa. Disco, 23:00. Приходите оба — один будет танцевать, второй смотреть.»
Пока Дима вертел в руках клетку, Наташа перечитала записку дважды. Уголки её губ поползли вверх.
— Это что за херня? — выдохнул он, хотя прекрасно понимал, что именно видит.
Наташа заглянула в коробочку через его плечо — и замерла. На секунду её лицо стало совершенно ошеломлённым: брови взлетели, губы приоткрылись. Она переводила взгляд с клетки на записку, с записки на платье, с платья на мужа — и вдруг расхохоталась. Смех был лёгким, искренним, почти счастливым.
— Милый, — выдохнула она, всё ещё смеясь, — ты понимаешь, что это значит?
— Что какой-то извращенец следит за нами и хочет запереть мой член? — мрачно предположил Дима.
— Нет! — она схватила его за плечи и развернула к себе. — Это значит, что он думает так же, как я! Ты слышишь? Мы только что договорились — никакого секса между нами, ты смотришь, но не трогаешь. И тут — бах! — приносят клетку. Это же идеально!
Она взяла клетку из его рук и поднесла ближе к свету. Пластик блеснул, ключик качнулся на цепочке.
— Смотри: мы договорились на словах. Но слова — это просто слова. А это, — она покачала клетку в ладони, — это по-настоящему. Это железное правило. Ты не сможешь сорваться, даже если захочешь. Ты будешь заперт, а ключ будет у меня. На шее. Между сисек. — Она улыбнулась шире. — И каждый раз, когда ты посмотришь на меня, ты будешь помнить: ты заперт, а я — свободна. Свободна для них. Для всех. Кроме тебя.
Дима сглотнул. В горле пересохло.
— Это даже лучше, чем мы проговорили, — продолжала Наташа, и её голос стал ниже, интимнее. — Мы бы всё равно пришли к этому. Рано или поздно. А он просто ускорил всё. Подарил нам готовое решение. Ты не находишь это... волшебным?
— Я нахожу это пугающим, — честно ответил Дима.
— Конечно, — она кивнула. — Потому что это по-настоящему. Не фантазия. Не разговор в темноте. А реальная клетка, которая будет на тебе. И реальное платье, которое будет на мне. И реальная вечеринка, куда мы пойдём через час. — Она шагнула ближе и заглянула ему в глаза. — Но ты же этого хотел? Ты хотел, чтобы фантазия стала реальностью. Так вот она. Стучится в нашу дверь. Буквально.
Она взяла его руку и вложила в неё клетку.
— Мы можем отказаться. Прямо сейчас. Выбросить всё это
Сказки Семирамиды