языком, нежно играющим с её клитором. Сюзи откинула голову назад, чувствуя, как по телу пробегает первая дрожь. Вирус превратил сексуальность в вечный, изматывающий голод, и Сюзи, будучи правой рукой Дэвида, привыкла делегировать рутинные задачи. Зачем тратить свои силы на мастурбацию, когда в доме есть бывшая хозяйка, которая теперь работала языком, как опытная лесбиянка?
Сюзи прикрыла глаза, отдаваясь ритмичным движениям языка Сары. Это было идеальное завершение утра: тишина в доме, осознание собственной власти и эта сладко-томная пульсация внизу живота.
Ох, как же всё-таки удачно получилось с Эвелин, — проплыло в её мыслях. Она вспомнила памятный вечер воскресенья, изломанный силуэт бывшей бизнес-леди на простынях и то, как Дэвид наконец-то сбросил с себя остатки морали старого мира. Он раскрылся с ней по-настоящему, перестав быть просто мужчиной, и став тем кто берёт то, что хочет, не спрашивая разрешения. Эвелин превратилась в идеальную, податливую игрушку, из которой Дэвид выжимал всё, что хотел — от яростных стонов до полного, опустошающего бессилия.
Именно так и должна была выглядеть эта новая реальность: сильный мужчина, уверенно забирающий своё, и женщины, чьё единственное предназначение теперь заключалось в том, чтобы обслуживать его желания.
Она даже хотела продлить Эвелин аренду ещё на неделю — Дэвиду определенно нравилось ломать эту высокомерную женщину, но когда она попробовала зайти в приложение TempGuard, система выдала короткое, сухое уведомление: «Объект забронирован». Сюзи тогда немного расстроилась, но в конце-концов это только лишь значило, что Эвелин была востребована. Видимо, у неё действительно хватало соперников и завистников в профессиональной среде еще до пандемии, и теперь эти люди с радостью пользовались возможностью увидеть её в роли бесправной вещи.
Сюзи усмехнулась, чувствуя странное удовлетворение. Если за Эвелин была такая охота, значит, её несомненно ждала «интересная» карьера. Дэвид так и не простил её, а значит и не простила и Сюзи. Она представила, как поизносившуюся Эвелин через пару лет продают в какой-нибудь бордель при стройке. Как та принимает положенные тридцать-сорок мужчин в день. Эти мысли заводили её.
— Поактивнее, Сара, — Сюзи лениво потянулась, чувствуя, как её тело вибрирует от нарастающего удовольствия. Она слегка надавила пальцами на плечи бывшей хозяйки дома, прижимая её лицо плотнее к своей киске. — Я знаю, тебе это нравится, но мы не можем позволить себе провести весь день с твоим языком в моей пизде. Я хочу кончить, да и дом сам себя не уберет.
Ритмичное сопение Сары и приглушенные стоны Сюзи были внезапно прерваны резким, поспешным топотом босых ног по лестнице. Дверь в столовую распахнулась, и в проеме появилась Лили.
— Сюзи! Я придумала, как... — девушка осеклась на полуслове, словно врезавшись в стену.
Она замерла, и её рука, всё ещё сжимавшая смартфон, медленно опустилась. Сцена перед ней была предельно ясной: Сюзи, развалившаяся на столе, и её мать, Сара, уткнувшаяся лицом в промежность другой женщины.
Лили знала, что происходит, конечно, но обычно это были звуки — приглушённые стоны за закрытыми дверями, ритмичный стук изголовья кровати о стену или тихие, покорные ответы матери на резкие приказы Сюзи. Отец всегда отсылал её в комнату, а сама она старалась не сталкиваться с этим лицом к лицу. Лили метала оказаться в постели отца, а не на месте матери.
Матери, которая сейчас была не прекращала усердно работать языком, даже услышав её. Сюзи тоже не попыталась прикрыться; напротив, она лишь поглубже запустила пальцы в волосы Сары и повернулась к Лили.
— Не стой с таким видом, будто увидела привидение, милая, — Сюзи повернулась к ней так, будто ничего не произошло. — Видишь же, мы немного заняты. Сейчас,
Маленькая дрянь