не делал ни первого, ни второго, ни третьего, — и от этого в кабинете впервые за долгое время стало интересно. Я сказал себе, что беру её за компетентность. Себе я, как обычно, немного соврал.
— Обычно на этом месте кандидаты рассказывают, как со мной будет легко.
— Со мной не будет легко. Будет удобно. Это разные вещи, и вторая дороже.
За стеклом кабинета мелькнул Матвей — уже без стакана, зато с отчётом, который он нёс к принтеру с лицом человека, познавшего дзен через страдание. Алёна проследила его взглядом.
— Это он? Обаятельный?
— Он.
— Кофе вам сегодня уже носил?
Я прищурился.
— С чего вы решили?
— У него на манжете капля американо, а в глазах — разочарование. Обычно эти две вещи связаны.
И вот тут я всё-таки усмехнулся. Впервые за утро — по-настоящему.
— Испытательный срок — месяц, — сказал я. — Детали обсудите с эйчаром. Начать можете когда?
— Кофе вы пьёте чёрный без сахара — судя по чашке на столе и отсутствию сахарницы в кабинете. Стол в приёмной. Значит, я уже начала.
Она встала, взяла сумку.
— И, Кирилл Андреевич. Папку от вашей HR я всё-таки заберу и прочитаю.
— Зачем?
— Хочу знать, какой у меня психотип и мэтчится ли он с вашей энергетикой. Надо же понимать, с чем работать.
Дверь закрылась.
Несколько секунд я сидел неподвижно, глядя на стекло, за которым она уже что-то говорила Леночке — и Леночка, минуту назад надутая, вдруг расцвела и вручила ей свою пастельную папку с видом человека, обретшего единомышленника.
Я взял телефон, набрал HR-отдел.
— Ветрову оформляйте. Остальным отказ. — Пауза. — И да, Лена. Кристине дайте контакты «Крео-Микс». Пусть позитив работает на конкурентов.
Я положил трубку и посмотрел на город за окном. Башни стояли в дымке, трафик тёк, будущее было одобрено.
Глава 2: Выход из зоны комфорта
— Ноги, Кирилл. Ноги. Ты чего на меня смотришь? Потому что я красивый? Я думал, ты по девочкам.
Ренат опустил лапы на секунду — ровно настолько, чтобы дать мне почувствовать, как я открылся, — и снова поднял.
— Левый-правый-левый, и под низ. Пошёл.
Ренат Аскерович Гаджиев — сто девять килограммов тугих мышц, бритый череп бликовал от света ламп, словно смазанный пастой «Блендамед», борода средней длины с проседью аккуратно очерчивала челюсть. Нос был чуть свёрнут — одна из многих травм, что он за двадцать лет отдал спорту.
На стене его угла висели три пояса и с десяток фотографий, где молодой Ренат стоит с поднятой рукой над оппонентами, которым в этот момент явно хотелось быть где угодно, только не в этом ринге. Мастер спорта, чемпион СКФО в тяжёлом весе, бронза на чём-то всероссийском в далёком две тысячи каком-то.
— Двойка — и в корпус. Работай.
Джеб, прямой, нырок — крюк по печени. Лапа встретила кулак с сухим хлопком.
— Вот. Хорошо. Ещё.
Я пробил снова.
— Плечо, Кирилл. Плечо тянешь. Ты его вперёд пускаешь, а кулак сзади плетётся, как тёща на свадьбу — вроде идёт, но никто не рад.
— Понял, — выдохнул я.
— Ну-ну, посмотрим. Бей.
Я зажал зубами капу покрепче и пошёл снова. Двойка, уход с линии, боковой в корпус. Ренат менял углы, поднимал лапы то к виску, то к рёбрам, заставляя меня перестраиваться на ходу. Пот заливал глаза, майка прилипла к спине, дыхание начинало сбиваться.
— Стоп. — Он опустил руки. — Стоп-стоп.
Я замер. Он посмотрел на меня с видом мастера Шаолиня, у которого ученик не пробил деревянную доску.
— Дистанция. Ты куда лезешь, ара? Ты в клинч лезешь, будто соскучился, обнять, что ли, хочешь? Не надо меня обнимать, дорогой, я женатый.
?Встреча в секс-шопе?