— Ты просто расслабляешься. Впервые за много лет. Это нормально.
Кира начала расстёгивать её платье. Медленно, одну пуговицу за другой. Оля не сопротивлялась. Платье соскользнуло с плеч, упало на пол. Оля осталась в лифчике и трусиках. Кира оглядела её.
— Красивая грудь, — сказала она. — Я же говорила.
Она отстегнула лифчик, отбросила его. Грудь Оли обнажилась — второго размера, с бледно-розовыми сосками. Кира наклонилась и взяла один сосок в рот.
Оля вскрикнула. Это было остро, неожиданно. Язык Киры был мягким, тёплым. Она обводила сосок, посасывала, дразнила. Оля вцепилась в диван. Она не могла поверить, что это происходит с ней. Но остановиться не могла.
— Хорошая девочка, — прошептала Кира, переключаясь на вторую грудь. — Твоё тело откликается. Ты видишь? Ты хочешь этого.
Она спустилась ниже, целуя живот. Потом стянула с Оли трусы. Оля осталась полностью голой. Кира раздвинула ей ноги.
— Ты мокрая, — констатировала она. — Очень мокрая. Ты готова.
Она наклонилась и провела языком по половым губам. Оля застонала — громко, не сдерживаясь. Такого она не испытывала никогда. И делала это божественно.
Её язык скользил по складочкам, проникал внутрь, находил самые чувствительные места. Она нашла клитор — набухший, пульсирующий. Начала сосать его. Оля кричала. Она не могла сдерживаться. Это было слишком хорошо.
— Кончи для меня, — приказала Кира. — Кончи.
Оля кончила с криком. Тело выгнулось дугой. Она дрожала, сжимала диван пальцами. Волна оргазма накрыла её с головой. Это было лучше, чем что-либо, что она испытывала раньше.
Кира поднялась, вытерла губы. Улыбнулась.
— Вот так, — сказала она. — Теперь ты.
Оля замерла. Она поняла, что Кира имеет в виду.
— Я... я не могу, — прошептала она.
— Можешь, — Кира смотрела на неё сверху вниз. — Я сделала тебе приятно. Теперь ты сделай мне. Это справедливо.
— Я никогда... я не знаю как...
— Я научу тебя, — Кира откинулась на спинку дивана. Она задрала юбку. Под ней не было трусов. Её киска была гладко выбрита, влажная. — Иди сюда. На колени.
Оля колебалась. Внутри всё сопротивлялось. Это было неправильно. Это было грязно. Она не такая. Она не лесбиянка. Она замужем. У неё дети. Она...
— Оля, — голос Киры стал твёрже. — Я жду.
Оля медленно сползла с дивана и встала на колени. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на голую киску Киры и не могла заставить себя приблизиться.
— Я не могу, — прошептала она. — Мне не приятно.
— Тебе не приятно. Тебе просто страшно. Попробуй. Тебе понравится.
Оля закрыла глаза. Она думала о том, что Кира только что сделала ей. Как ей было хорошо. Как она кончила. Кира хотела того же. И это было справедливо.
Она наклонилась и прикоснулась губами к Кириной промежности. Вкус был... странным. Солоноватым, терпким. Не противным, но необычным. Она провела языком — робко, неуверенно.
— Смелее, — приказала Кира. — Языком работай. Как я тебе делала.
Оля попробовала снова. Её язык скользнул по половым губам, нашёл клитор. Кира застонала.
— Да... вот так... продолжай.
Оля продолжала. Она всё ещё чувствовала себя странно — как будто это делала не она, а кто-то другой. Но стоны Киры подбадривали её. Ей нравилось, что у неё получается. Что она может доставить удовольствие. Это было... необычно. Но приятно.
— Теперь ниже, — приказала Кира. — Лижи мои дырочки. По очереди. Сначала одну, потом другую.
Оля послушалась. Она провела языком по одной дырочке, потом по другой. Кира направляла её — «выше», «ниже», «глубже». Оля старалась. Она хотела сделать хорошо. Она
Замужняя Шалава. (Вернулась) Я знаю, чего ты хочешь! Часть 2. В попу.