хотела, чтобы Кира кончила. Потому что Кира заслужила. Потому что Кира сделала ей так хорошо.
И когда Кира кончила — громко, с криком, сжимая Олины волосы пальцами, — Оля почувствовала гордость. Она сделала это. Она переборола себя. И это было... хорошо.
Кира подняла её с колен, поцеловала в губы.
— Вот видишь? Я же говорила. Тебе понравилось.
— Я... — Оля не знала, что сказать. — Я не знаю.
— Узнаешь. Со временем. А теперь иди. Тебе пора домой.
Оля оделась дрожащими руками. Кира вызвала ей такси. На прощание она поцеловала её в щёку.
— До встречи, Оля. Я буду ждать.
Оля ехала домой и смотрела в окно на ночную Москву. В голове был туман. Она изменила мужу. С женщиной. Она лизала её там. И ей... понравилось?
II
Оля вернулась домой в третьем часу ночи. Такси остановилось у подъезда, она расплатилась дрожащими пальцами и вышла на холодный осенний воздух. Голова гудела. Во рту был привкус коньяка и ещё чего-то — того, что она отказывалась называть. Она поднялась на свой этаж, стараясь не шуметь, открыла дверь ключом и вошла в тёмную квартиру.
В спальне горел ночник. Андрей спал, раскинувшись на своей половине кровати. Он даже не пошевелился, когда она вошла. Оля стояла в дверях и смотрела на него. Её муж. Отец её детей. Человек, с которым она прожила двадцать пять лет. Она только что изменила ему. С женщиной. Она позволила этой женщине раздеть себя, целовать себя, довести себя до оргазма. Она сама встала на колени и сделала ей кунилингус.
При мысли об этом её бросило в жар. Она быстро разделась в ванной, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Приняла душ — тщательно, как будто хотела смыть с себя не только запах чужих духов, но и воспоминания. Тёрла кожу мочалкой до красноты. Но запах Киры, казалось, въелся в неё. Или, может быть, ей это просто казалось.
Она надела ночную рубашку и легла рядом с мужем. Андрей что-то пробормотал во сне и повернулся на другой бок. Оля лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Что она наделала? Как она могла? Она же не такая. Она любит Андрея. Она никогда не смотрела на женщин. А тут — напилась, расслабилась и позволила какой-то... подруге... сделать с собой такое.
Но память услужливо подбрасывала картинки. Губы Киры на её шее. Пальцы Киры на её груди. Язык Киры там, где никогда не был ни один мужчина. И собственное тело, которое откликалось, дрожало, кончало. Она не могла этого отрицать. Ей понравилось. Ей очень понравилось.
Она заснула только под утро, когда за окном начало сереть.
Суббота прошла как в тумане. Оля встала поздно, сварила кофе. Андрей уже ушёл — у него были какие-то дела в гараже, он чинил машину. Оля была одна в пустой квартире. Тишина давила. Она включила телевизор, но не могла сосредоточиться на том, что показывали. Пыталась читать книгу — не шло. Мысли постоянно возвращались к прошлой ночи.
Она ловила себя на том, что трогает свою шею там, где её целовала Кира. Что вспоминает вкус её губ — терпкий от коньяка, сладкий от чего-то ещё. Что представляет, как всё могло бы продолжиться, если бы она не ушла. Что было бы, если бы она осталась у Киры до утра? Если бы они проснулись вместе? Если бы...
— Прекрати, — сказала она себе вслух. — Это было по пьяни. Больше никогда.
Она встала и начала убираться. Яростно. Тёрла плиту, мыла полы, перебирала вещи в шкафу. Физическая работа помогала отвлечься. Но как только она останавливалась — мысли возвращались.
Удачный день