прижала свою ладонь рядом. Их отпечатки сплелись на экране в единую графическую формулу.
Дисплей Департамента замигал золотыми буквами, которые больше не имели отношения к арендным категориям:
«Внимание! Контракт № 8402 аннулирован. Зарегистрирован Гражданский Союз "Паритет-Семья". Права аренды отменены. Выдан бессрочный сертификат семейного статуса».
Комиссар закрыл голографическую папку. — Вы больше не клиенты Агентства, гражданин Марк. Всего хорошего.
Они вышли из гигантской черной башни Департамента на свежий вечерний воздух.
Смеркалось. Город зажигал свои неоновые огни, рекламные щиты верхних ярусов продолжали зазывать одиноких людей в каталоги «Премиум» и «Высокого класса», предлагая им синтетические улыбки за десятки тысяч кредитов.
Но для этих троих этот рынок умер навсегда.
Марк остановился на широкой гранитной лестнице. Он глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух — впервые за эти полгода без чувства давящей тревоги, без страха перед проверками, без лихорадочного подсчета оставшихся кредитов.
— Все... — тихо прошептал Марк, глядя на документ на своем терминале. — Все, Лена. Мы выкупили нашу жизнь.
Елена повернулась к нему. На её глазах блестели слезы, но это были слезы абсолютно счастливого человека. Она прижала его руку к своей щеке, а потом поцеловала — долго, горячо, с той глубиной, которую не купить ни за какие деньги мира.
— Спасибо тебе, Марк, — шепнула она. — За то, что не побоялся рискнуть теми пятью тысячами.
— Это была лучшая покупка в моей жизни, — улыбнулся Марк.
Маленькая Лиза дернула Марка за край куртки и подняла на него свой планшет. Там ярко-желтым цветом был нарисован маленький дом, из окна которого шёл дым, а на крыше сидело странное усатое существо с динамиками.
— Марк, а мы сейчас пойдем домой? — спросила девочка. — К нашему радио?
Марк легко подхватил Лизу на руки, посадил к себе на плечо и крепко обнял Елену за талию.
— Да, Лиз, — ответил он, смотря вперед, туда, где в окнах их скромного шестнадцатого этажа горел теплый, настоящий свет. — Мы идем домой. Насовсем.