Система словно просчитала его новую зарплату. Они забрали ровно столько, чтобы свести их семейный бюджет в ноль, полностью лишив возможности откладывать деньги на выкуп бессрочного статуса. Это был чисто выверенный, холодный расчет: заставить их крутиться на пределе сил, пока кто-то один не сорвется от истощения.
И именно в этот момент система подкинула вторую часть своей комбинации — искушение.
В середине дня Марка вызвали в отдел кадров завода. За высоким столом из темного пластика сидел молодой, гладко выбритый куратор социальной программы с фальшивой, рекламной улыбкой.
— Ознакомились со сбором, Марк? — сочувственно спросил куратор, качая головой. — Тяжело. Восемнадцать тысяч за уцененную категорию с чужим ребенком... Это ведь почти весь ваш заработок. Но у завода есть решение.
Он развернул к Марку планшет. На экране вспыхнула глянцевая карточка девушки из «Высокого класса»: 21 год, фарфоровая кожа, сияющие глаза, идеальная анкета.
— В рамках программы поддержки ценных кадров предприятие готово субсидировать вам контракт, — сладко пропел куратор. — Мы сбережем ваши деньги. Вы сдаете Елену обратно в Агентство, а взамен получаете эту девушку. Стоимость для вас — всего 14 000 УЕ в месяц. Никаких детей, никакой уценки, чистая эстетика и статус. Завод берет разницу на себя. Вам нужно только подписать заявление о расторжении текущего Пакта.
Марк смотрел на сияющее, идеальное лицо на экране. Еще три месяца назад он, возможно, посчитал бы это чудом. Но сейчас эта глянцевая карточка вызывала у него только тошноту. В ней не было ни капли тепла. В ней не было Елены, пекущей по вечерам простые оладьи, не было маленькой Лизы, рисующей луну, не было той самой живой, выстраданной души.
— Вы отказываетесь? — куратор выгнул бровь, улыбка сползла с его лица. — Марк, вы понимаете, что отдавать восемнадцать тысяч за утиль — это безумие? Вы просто выкидываете деньги!
— Я не выкидываю деньги, — Марк поднялся со стула, глядя на кадровика сверху вниз. — Я строю семью. Профиль закрывайте.
В это же время в детском садике «Малыш» к Елене подошла представительница муниципальной соцслужбы — холеная женщина в строгом сером костюме.
— Елена, мы видим статус вашего контракта, — тихо произнесла инспекторша, пока дети играли в игровой. — Восемнадцать тысяч — это огромная обуза для вашего арендатора. По нашим прогнозам, Марк уйдет в дефолт через два месяца. Зачем вам ждать, пока вас изымут патрулем?
Она подтолкнула к Елене бланки: — Напишите заявление о досрочном выходе из Пакта по причине финансовой несостоятельности Арендатора. Муниципалитет выделит вам и Лизе отдельную комнату в социальном блоке категории «Б». Вы будете свободны от обязательств.
Елена посмотрела на бланки, а затем — на инспекторшу. В её карих глазах не было ни колебания, ни страха.
— Вы плохо знаете Марка, — спокойно ответила Елена. — И вы ничего не понимаете в том, почему мы вместе.
— Он выгорит, Елена! — раздраженно выцедила соцработник. — Мужчины не тянут такие суммы ради чужих детей! Он просто бросит вас, когда закончится поддув денег!
— Он не бросит, — твердо произнесла Елена. — А бланки ваши заберите. Нам не нужна ваша социальная комната.
Вечер того же дня.
Они встретились у лифта на своем шестнадцатом этаже. Заходя в квартиру, оба молчали, но это не была тяжелая тишина неведения. В воздухе висело явное ощущение, что система сегодня попыталась залезть к ним в дом ногами.
Когда Лиза ушла спать, Марк и Елена сели на кухне. Из старого Hitachi тихо лилась мягкая мелодия «Радио Мир».
Экстрим воспитание