— Они подняли аренду, — тихо сказал он. — Хотят сожрать всю нашу подушку безопасности.
— Я знаю, — Елена положила свои руки поверх его ладоней. — Ко мне сегодня приходили из соцслужбы. Предлагали бросить тебя и уйти в социалку, пока ты «не сдулся».
Марк вскинул голову, вглядываясь в её лицо: — А мне на заводе предлагали девушку из Высокого класса. За четырнадцать тысяч. С заводской скидкой.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. А потом Елена тихо, сдавленно засмеялась. В этом смехе не было слёз — только облегчение и гордость. Марк не удержался и тоже улыбнулся, притягивая её к себе за талию.
— Они правда думают, что нас можно купить скидками? — тихо спросила Елена, уткнувшись носом в его шею.
— Они меряют всех по своему ценнику, Лена, — ответил Марк, гладя её по темным волосам. — Они не понимают, что есть вещи, которые не продаются в их каталогах.
— Восемнадцать тысяч — это тяжело, Марк, — шепнула она, поднимая глаза. — С моей работой в садике и твоей новой ставкой у нас выходит почти тридцать. Восемнадцать отдаем за аренду — остается двенадцать. Нам всё еще хватает! Мы всё равно сможем откладывать по четыре-пять тысяч на финализирующий взнос. Нам просто придется быть чуть осторожнее.
— Мы справимся, — Марк прижал её к себе изо всех сил, чувствуя, как внутри растет несокрушимая, стальная уверенность.
Система выбросила свой главный козырь — двойной удар давлением и искушением. И этот козырь был разбит в пыль о простое, чистое человеческое доверие. Они прошли экватор своего пути. До свободы оставалось ровно три месяца.
Глава 13.
Прошло еще два месяца жесткой, выверенной до последнего кредита жизни.
Каждый день Марка и Елены превратился в четко отлаженный механизм. Марк отрабатывал полуторные смены на заводе, возвращаясь с огрубевшими, сбитыми пальцами, но с горящим взглядом. Елена выкладывалась в детском саду у Марфы Степановны, откуда приносила не только честно заработанные наличные, но и живое, искреннее тепло. Маленькая Лиза заметно подросла, научилась читать по старым книгам, которые Марк находил в заводском секторе, и теперь называла Марка просто и естественно — по имени, но с той особой нежностью, с какой дети называют только самых надежных взрослых.
На их тайном счете, укрытом в металлическом нутре старенького Hitachi, скопилась нужная сумма.
Для перехода из категории «Паритет-У» в бессрочный статус «Паритет-Семья» требовалось внести единоразовый финализирующий взнос за выкуп социальных обязательств: 36 000 УЕ (сумма, равная трем месяцам базовой аренды).
Благодаря жесткой экономии, авансам Елены и новой заводской ставке Марка, у них было ровно 36 400 УЕ.
И вот наступил последний, тридцатый день шестого месяца.
В 09:00 утра на терминал Марка пришел официальный вызов: «Внимание! Срок действия временного контракта № 8402 истекает сегодня в 24:00. В связи с наступлением шестимесячного периода вам доступна процедура конверсии в статус "Паритет-Семья". Для проведения финализирующего аудита и внесения взноса Арендатору и Объекту надлежит явиться в Главный Департамент Гражданских Соглашений к 16:00. При себе иметь всю сумму финализирующего сбора на едином сертифицированном счете».
Они готовились к этому выходу как к последнему бою.
Елена надела свое лучшее темно-синее платье — то в котором была на первой встрече в кабине № 7, но теперь она выглядела совершенно иначе. Исчезла забитость, пропала затаенная паника уцененного «товара». Перед Марком стояла красивая, уверенная в себе женщина с лучистыми карими глазами.
Марк надел чистую строгую рубашку. Переведя все накопленные в тайнике Hitachi деньги на официальный счет, он посмотрел на экран: 36 400 УЕ.
На лекции