Марк посмотрел на Елену и взял за руку Лизу, сжимавшую свой неизменный планшет для рисования. — Пошли забирать нашу свободу.
— Пошли, Марк, — улыбнулась Елена, и её рука крепко сжала его пальцы.
Глава 14.
Главный Департамент Гражданских Соглашений разительно отличался от районного филиала. Это была гигантская башня из черного стекла и полированного гранита в Верхнем ярусе города. Здесь витал запах не просто озона, а дорогого парфюма, стерильной роскоши и абсолютной, ничем не ограниченной власти.
Их провели в VIP-зал юридической конверсии на сороковом этаже.
За массивным столом из темного монолита сидел Старший Комиссар Реестра — человек лет пятидесяти с гладко выбритым, холеным лицом и абсолютно холодными, отстраненными глазами юриста, привыкшего оперировать людскими судьбами как строчками в базе данных.
— Контракт № 8402. Категория "Паритет-У". Шесть месяцев без единой задержки платежа, — проговорил комиссар, свайпая файлы на голографическом дисплее. Его голос звучал ровно, без единой эмоции. — Удивительно. Статистика отбраковки в уцененном сегменте составляет девяносто два процента. Вы — исключение, гражданин Марк.
— Мы пришли внести финализирующий взнос и подписать Пакт «Паритет-Семья», — спокойно сказал Марк, делая шаг к столу.
Комиссар медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул по Марку, задержался на Елене, фиксируя ее ухоженный вид, и опустился на маленькую Лизу.
— «Паритет-Семья» — это полная отмена ежемесячных арендных сборов и вывод гражданки Елены из реестра доступных объектов аренды, — произнес комиссар. — Вы понимаете, что Агентство теряет потенциальную прибыль от эксплуатации данного ресурса?
— Сумма взноса — тридцать шесть тысяч УЕ — находится на моем счете, — Марк поднес терминал к сканеру. — Списывайте.
Комиссар не спешил нажимать клавишу. Он чуть наклонился вперед, сложив пальцы домиком: — Не так быстро. Вчера в Положение о конверсии уцененных категорий были внесены ведомственные дополнения. В связи с наличием несовершеннолетнего подопечного вы обязаны предоставить страховой депозит на случай потери трудоспособности Арендатора. В размере... дополнительно пяти тысяч УЕ.
В кабинете повисла звенящая тишина.
Это был их последний, самый циничный подвох. Система пыталась сбить их у самого финиша, выставив счет, который должен был превысить их накопления.
Марк почувствовал, как сердце на секунду пропустило удар. Тридцать шесть тысяч плюс пять — это сорок одна тысяча. А у него на счете было только тридцать шесть тысяч четыреста. До дефолта и автоматической ревакуации Елены оставалось всего восемь часов...
И в этот момент Елена шагнула вперед.
Она достала из сумочки и положила прямо на монолитный стол комиссара небольшой плотный конверт.
— Здесь четыре тысячи восемьсот УЕ, — громко и отчетливо произнесла Елена, глядя комиссару прямо в глаза. — Наличными, заверенными личной печатью лицензированного детского учреждения «Малыш». Это мои официальные накопления как штатного сотрудника с педагогической нагрузкой.
Комиссар слегка выгнул бровь: — Неофициальный доход категории «У»?
— Официальная премия за подготовку муниципального детского актива, подписанная Марфой Степановной — лично доверенным лицом главы вашего учетного стола, — без единого колебания чеканно ответила Елена. — Все налоги уплачены. Документы подшиты в файл. Внесите их в единый депозит.
Комиссар всматривался в Елену несколько бесконечно долгих секунд. Он искал в её глазах страх, дрожь, готовность молить о снисхождении — всё то, к чему он привык за годы работы с «уцененными». Но перед ним стояла женщина, которую невозможно было сломать, потому что за её спиной стоял мужчина, давший ей настоящий дом, а в руках у неё была правда.
Комиссар молча поддвинул конверт к сканеру купюр.
Пик-пик-пик.
Экран вспыхнул ровным, изумрудно-зеленым светом.
«Общая сумма взноса: 41 200 УЕ. Требования Положения выдержаны на 100%».
Второй день моего рабства