губы, которые столько раз шептали его имя в темноте.
— Нет, — сказал он, и голос его прозвучал увереннее, чем он ожидал. — Я не передумал. Я пойду с тобой. И маски куплю сам. Хочу, чтобы они были нормальные, а не из дешёвого пластика, который через час натрёт лицо.
Она улыбнулась, и в этой улыбке была та самая Марина, которую он полюбил двадцать два года назад в прокуренной институтской аудитории. Девушка с острым языком и добрым сердцем. Женщина, которая прошла с ним через всё. И которая сейчас вела его в неизвестность.
— Мы справимся, — сказала она, и её рука легла на его колено, тёплая, живая. — Мы всегда справлялись, даже когда было совсем хреново.
— А когда было хреново? — он усмехнулся, и от этой усмешки стало чуть легче.
— А помнишь, как твоя мама впервые приехала к нам в однушку и заявила, что я неправильно стираю твои рубашки? — Марина тихо рассмеялась, и этот смех был как глоток воздуха.
— Ну, она была права: я ходил с серыми воротниками, — Андрей хмыкнул, и они оба замолчали, глядя друг на друга, как будто впервые за долгое время увидели не просто соучастников безумного плана, а тех людей, которыми были раньше.
Андрей кивнул. Но когда они легли спать, он долго лежал без сна, глядя в потолок. И думал о субботе. О вечеринке. О людях в масках, которые будут там. О том, как завтра они пойдут покупать эти самые маски, и продавщица, возможно, понимающе улыбнётся. О том, что они с Мариной, возможно, в последний раз проводят вечер как обычная семейная пара. Потому что после субботы всё может измениться.
Он не знал, к лучшему или к худшему. Но он знал одно: пути назад уже не было. И ещё — где-то глубоко, в самом низу живота, было горячо. Он не хотел этого признавать, но часть его уже предвкушала. И это пугало больше всего.
СЛУЧАЙ В ПОЕЗДЕ