— Это спектакль, — быстро сказала Марина, но голос её дрогнул. — Только спектакль. Мы идём не за этим.
— А если спектакль затянется? — Андрей снова заходил по кухне, и в голосе его прорезалась та самая горечь, которая теперь поселилась в нём навсегда. — Если после вечеринки они пригласят нас к себе? Если захотят «продолжить знакомство» в более интимной обстановке? Что тогда, Марин?
— Тогда будем решать по обстоятельствам, — осторожно ответила она, избегая его взгляда.
— Нет. — Он остановился прямо перед ней, упершись ладонями в стол, так что их лица оказались совсем близко. — Мы решим сейчас. Мы идём на вечеринку. Мы знакомимся с Антоном и Давидом. Мы показываем, что мы открыты и заинтересованы. Но мы не идём к ним в гости. Мы не остаёмся с ними наедине. Мы не...
— Что "НЕ"? — Марина выдержала его взгляд, хотя щёки её горели.
— Не спим с ними, — закончил он сдавленно. — Ни ты, ни я. Ни вместе, ни по отдельности. Даже если они предложат. Даже если это будет выглядеть как отказ от «настоящего» свингерства. Пусть думают, что мы пока не готовы. Но из квартиры мы уйдём только вместе. И только до, а не после.
Марина подошла к нему, обняла за шею, прижалась лбом к его лбу. Её дыхание было тёплым, чуть прерывистым.
— Я клянусь тебе, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, — я не буду спать ни с Антоном, ни с Давидом, ни с кем-либо ещё на этой вечеринке. Я твоя жена. И я останусь твоей женой. Что бы ни случилось. Ты мне веришь?
Он хотел сказать «да». Очень хотел. Но в глубине души, там, где жили его страхи и его тайные, постыдные желания, он знал, что клятвы перед бурей ничего не стоят. Потому что буря ещё не началась. А когда начнётся, она сметёт все обещания, как карточный домик.
— Верю, — солгал он, потому что правду не смог бы произнести даже под дулом пистолета. — Но помни: если я скажу «уходим» — мы уходим. Даже если ты будешь на полпути к чужой постели.
Марина вздрогнула от этих слов, но кивнула. И в этом кивке было больше обречённости, чем согласия.
Оставшуюся часть вечера они провели в молчаливых приготовлениях. Марина перебирала платья в шкафу, вываливая их на кровать, подбирая что-то, что соответствовало бы цветовой гамме — чёрное, золотое, бордовое. Вешалки стучали, ткань шуршала, а она всё хмурилась, отбрасывая одно за другим: чёрное коктейльное — слишком строгое, бордовое — слишком открытое, а золотого у них отродясь не водилось.
Андрей проверил свой единственный приличный костюм — тёмно-синий, купленный три года назад на корпоратив. Он не подходил под дресс-код, но покупать новый ради одной ночи было глупо. Или не глупо? Он уже ни в чём не был уверен.
— Нам нужны маски, — сказала Марина, присаживаясь на край кровати рядом с грудой платьев. — У нас нет масок. А без них, ты читал, не пустят.
— Купим, — ответил Андрей с неожиданной для самого себя твёрдостью. — Завтра. В театральном магазине на Арбате. Или в торговом центре — перед праздниками точно завозят.
— А ты... ты не передумал? — Она подняла на него глаза, и в них было столько всего — надежда, страх, мольба, — что у него сдавило грудь.
Он посмотрел на неё долго, не отводя взгляда. На её лицо, освещённое мягким светом торшера. На морщинки в уголках глаз, которые он так любил. На
Охота на ведьм. Часть первая