— Уважаемые пассажиры, наш самолёт готовится к посадке в международном аэропорту имени Оливера Тамбо. Температура за бортом...
Сквозь сонную негу дальнего перелёта до меня доносился умиротворяющий бубнёж капитана. Не знаю, кого он собирался этим разбудить, но лично меня укачивало ещё сильнее.
— Элис, проснись. Скоро садимся.
Голос Нилла был тёплый и ласковый. Под такой только спать дальше.
— М-м-м... Ещё пять минут, — пробормотала я, сонно причмокнув. — Я только уснула...
Где-то рядом щёлкнула пряжка. По проходу прокатились колёсики тележки, зашуршал пакет с мусором.
— Пожалуйста, приведите спинку кресла в вертикальное положение и уберите столик, — раздался над нами голос стюардессы.
Я приоткрыла один глаз. Нилл уже складывал столик, придерживая пластиковый стаканчик, который тут же забрала стюардесса.
— И проверьте, застёгнуты ли ремни.
— Спасибо, — ответил он и легонько тронул меня за плечо. — Давай, соня. Слышала?
Я нехотя отлепилась от его плеча, нащупала кнопку подлокотника и подняла спинку. Самолёт слегка тряхнул.
Потом ещё раз, ощутимее.
Сон как-то сразу вышел из меня.
— Ох. Это обязательно? — спросила я, проверяя ремень.
— Что именно?
— Вот это вот. Кочки да качки на высоте.
— Уже снижаемся, — сказал Нилл и накрыл мою ладонь своей погладив немного ее.
— Спасибо, а я думала, мы на светофоре стоим.
Он тихо рассмеялся.
Через несколько рядов кто-то оживлённо заговорил о футболе. Ещё в начале перелёта я заметила там компанию в одинаковых белых майках с серебряным папоротником на груди. Сейчас один из них пытался развернуть флаг, не заехав соседу локтем в лицо.
Получалось так себе.
— Наши тоже проснулись, — кивнул Нилл.
— Они вообще спали?
— Вроде да, но в основном спорили, выйдем ли мы из группы.
Вообще-то именно ради этого мы и тащились через полмира. Ради того момента, когда на поле выйдет наша сборная, а мы будем не перед телевизором в баре, а там орать и пускать фаеры на стадионе.
— Что, голубки с утра пораньше воркуют? — влез через проход "третий лишний".
— Эш, завались, а?
Брат довольно хмыкнул:
— Как была пацанкой, так и осталась.
— Ну да. Учитывая, что со мной летят ты, Бен, Лукас, Оливер, Итон и Ноа, удивительно, почему я люблю тачки и футбол, а не вышивание крестиком.
— Уела, засранка. — Эш поднял руки, но тут же ухмыльнулся. — К этой толстовке тебе еще бы бороду и густых бровей и будешь боевым гномо байкером.
— А тебе бы мозгов добавить. Но, боюсь, обезьяних на тебя на найдеться.
И показала ему оба средних пальца. Он, ухмыляясь ответил тем же.
Проходившая мимо стюардесса посмотрела сначала на него, потом на меня.
Мы синхронно убрали руки.
Нилл вздохнул:
— Ребят, всё брейки. А то вместо футбола нас встретит южноафриканский спецназ. И тогда пусть они вас и пакают — я как в прошлый раз мирить вас не буду, так как огрёб от обоих.
На этом семейный обмен любезностями временно закончился.
Я отвернулась к иллюминатору. Под крылом медленно разворачивалась земля: дороги, крыши, выгоревшие участки травы. Африка, до этого существовавшая где-то в телевизоре, становилась всё ближе и ближе.
Самолёт снова качнуло. Я сжала ладонь Нилла, и не отпускала до приземления...
После паспортного контроля наша компания сбилась в кучку у багажной ленты, как и остальные болельщики из Новой Зеландии, прилетевшие на чемпионат мира.
Все мы учились в Университете Виктории в Веллингтоне. На одном курсе, хотя и на разных специальностях. Даже Эш, который был на год старше меня: после школы он потратил год на поиски себя.
Главным организатором нашего африканского турне был Бен — щупловатый светловолосый очкарик, ботан, но то что в нем не часто не увидишь был лютый футбольный фанат. Именно он собрал нас, нашёл жильё
Моя первая женщина - моя мама