и убедил, что поездка на другой конец света — вполне подъёмная затея.
Очки постоянно сползали у него на кончик носа. Не будь он блондином, то мог бы податься на роль Гарри Поттера в фильмах.
Следом шли близнецы, Лукас и Оливер. Новозеландцы японского происхождения во втором поколении. Темноволосые, темноглазые, спокойные что аж бесят. Эти ребята любой движ поддержат
А самый высокий из нас, шатен, сноб, и просто бесячий человек — Итон. С врождённым выражением лица «а у вас тут всегда так убого?». Он всегда знал, где кормят лучше, простыни мягче, а люди хотя бы умеют пользоваться дезодорантом. И не стеснялся сообщать нам, насколько сильно мы ошиблись, оказавшись не там.
Чай и кофе он пил с оттопыренным мизинцем, за что мы ласково звали его бриташкой. А Эш, когда Итон особенно его доставал, — сифилитиком.
Я как-то спросила брата, при чём тут вообще сифилис. Тот расплывчато объяснил, что в старину оттопыренный мизинец якобы выдавал человека с этой болезнью. Откуда он это взял, выяснить не удалось: на просьбу назвать источник Эш предложил не душнить.
Итон второе прозвище не ценил и при каждом удобном случае напоминал Эшу, что дезодорант не заменяет душ.
Такие вот друзья. По отдельности спрашивали, приедет ли второй. Вместе — зачем его вообще позвали.
Ноа наш маори, огромным, и плотным по фигуре и добрейшим человеком на свете. У него всегда находилась еда. В кармане, в рюкзаке, в другом кармане. Хах, если бы нас высадили на необитаемом острове, первые трое суток мы могли бы питаться исключительно тем, что Ноа забыл в толстовке.
Хорошего человека должно быть много.
Далее — моя персональная заноза в заднице, Эш. Мой брат. Жгучий характер, красные волосы, футболка какой-то панк-группы, из-за чего он больше казался говнарем, но на деле игровым задротом и дай бог будущим программистом
Ну и просто вредный хер. Мой брат.
Нилл...
С Ниллом всё было сложнее.
Мой "бывший" друг. Ну типо он Бойфренд... то есть мой парень.
В общем, мы недавно начали встречаться, и мой мозг пока не успел обновиться. Когда человек много лет видит тебя с разбитой коленкой, в отцовской мастерской и с бутербродом в зубах, а потом вдруг целует и вы с ним становитесь парочкой, надо еще успеть привкунть. Пока дальше целовашек-обнимашек еще не заходило, да, мне неловко признавать что я дественница, но пока с этим мы не спешим, и Нилл уважает мое решение, давая мне время.
Ну и я Элис. Метр шестьдесят семь сконцентрированного ультранасилия.
Шучу. Вообще-то я добрая и пушистая.
Эш почему-то иногда вздрагивает, когда я так говорю.
Большую часть детства я провела в мастерской отца. В отличие от брата, мне было интереснее разбираться в устройстве двигателя, чем объяснять тиммейтам, почему мид проигран, а виноват Пудж. Пока Эш рассказывал как провел ночь с чей-то мамкой в голосовом чате, я училась менять ремень ГРМ. Железки для меня понятнее людей: если что-то скрипит, значит, есть проблема. Можно разобрать и починить. И никто не орёт, что это ты ему всю катку испортила.
Манерами я пошла в папу. Лицом и пышной грудью — в маму. За лицо отдельное спасибо, потому что отцовский подбородок и брови я бы не пережила.
А вот грудь временами хотелось открутить и оставить дома.
Стоило надеть что-нибудь облегающее, как обязательно находился мужик, пускавший слюни на мою грудь или задницу. Некоторые по возрасту гадились мне в отца. От этого хотелось не кокетничать, а приложить чем-нибудь тяжёлым к этим мордам.
Так что толстовка и просторные джинсы были не отсутствием вкуса, как утверждает Эш, а моим личным оберегом от этих изврпщенцев.
Выпускной в коттедже