был худым, жилистым, в расстёгнутой тёмной куртке. За его плечом стоял второй, заметно моложе, с длинным ружьём в руках. Ещё один, в серой футболке, разворачивал пустую спортивную сумку.
Четвёртый оставался возле входа.
— Элис, стой, — тихо сказал Нилл.
Поздно.
Молодой повернулся на звук моего имени, и ствол ружья качнулся ко мне.
Я вцепилась в полотенце.
— Сюда! — рявкнул худой. — Ты сюда. Руки вверх. Все на пол!
По-английски он говорил рублеными фразами, с тяжёлым акцентом. Я поняла каждое слово, но ноги почему-то не двигались.
— Эл, посмотри на меня.
Нилл медленно опускался на колени.
— Иди сюда. Не спеши.
Я сделала шаг. Ещё один.
Мужчина с сумкой бросил что-то остальным на незнакомом языке. Наверное, одном из местных. У входа коротко ответили.
Ноа попытался отступить, освобождая мне место.
Худой тут же ткнул его пистолетом в грудь.
— Вниз!
— Он садится! — выпалил Лукас. — Он просто...
Оливер схватил брата за рукав и потянул к полу.
— Лукас. Не надо.
Оба опустились возле кресла. Оливер не отпускал его руку.
Я никогда раньше не видела, чтобы близнецы так смотрели друг на друга.
На кухне звякнуло стекло.
Эш вышел с бутылкой воды.
Остановился.
— Какого...
Молодой резко вскинул ружьё.
— Эш, руки! — крикнула я.
Брат разжал пальцы. Бутылка ударилась об пол и покатилась под стол.
Несколько секунд он смотрел только на меня.
— Эл...
— На пол, — сказал Нилл. — Пожалуйста.
Эш сел рядом с близнецами, не сводя глаз с оружия.
Худой обвёл нас взглядом.
— Телефон. Деньги. Часы. Всё сюда. Быстро.
Он указал на свободное место перед диваном.
Бен полез в карман, и мужчина шагнул к нему.
— Медленно! Рука медленно!
— Хорошо, хорошо...
Бен выложил телефон и кошелёк. Конверт с билетами соскользнул с его колен.
Один билет выпал и лёг лицевой стороной вверх.
Я отвела глаза.
Итон никак не мог расстегнуть часы. Ноготь скользил по застёжке.
— Сейчас, — прошептал он. — Сейчас сниму.
Мужчина в сером наклонился и схватил его за запястье.
— Подождите, я же снимаю!
Ремешок наконец поддался.
Серый забрал часы и ссыпал наши вещи в сумку. Телефоны стукались друг о друга. Такие знакомые звуки — и совершенно невозможные сейчас.
Я положила свой рядом с кошельком Нилла.
Полотенце всё ещё держала в другой руке.
— Это бросай.
Я не сразу поняла.
Худой дёрнул пистолетом.
— Бросай!
Полотенце упало мне на колени.
Двое пошли по спальням. Послышался грохот ящика, треск молнии.
— Там деньги, — заговорил Бен. — В рюкзаке. Передний карман. Мы всё отдадим, только...
— Тихо!
Бен захлопнул рот. Поправил очки привычным движением, но промахнулся и ткнул пальцем в переносицу.
Из телевизора донёсся возбуждённый голос комментатора.
Матч продолжался.
От этого почему-то стало ещё страшнее.
— Лицо вниз. Руки назад.
Нилл лёг первым. Я опустилась рядом, чувствуя щекой жёсткий ковёр.
Кто-то наступил на край моей толстовки.
Потом мне вывернули руки за спину.
— Больно...
Пластик затянулся на запястьях ещё туже.
— Не двигай.
Рядом зашипел Лукас.
— У него рука травмирована, — быстро сказал Оливер. — Пожалуйста, осторожнее. Правая...
Ему что-то резко ответили на том незнакомом языке.
— Я нормально, — выдавил Лукас. — Оли, лежи.
Оливер тяжело задышал носом и замолчал.
Ноа приподнял голову, когда связали Эша.
— Слушайте, мы не сопротивляемся. Не надо так...
Удар я не увидела.
Только услышала, как Ноа резко выдохнул, а потом рядом со мной скрипнула подошва.
Я повернулась.
Молодой прижимал его голову ботинком к ковру.
— Не надо! — голос Бена сорвался. — Он ничего не делает!
Худой выкрикнул несколько слов. Молодой ответил, но ногу убрал.
Ноа остался лежать. Глаза открыты. У рта прилипла ворсинка.
— Ноа? — прошептал я почти беззвучно.
Он едва заметно кивнул.
Мне захотелось разреветься от этого кивка.
У двери завозились.
Я скосила глаза — и узнала выцветшую рубашку.
Потом шрам возле подбородка.
Наш водитель.
Стоял, придерживая дверь, пока мужчина в сером выносил из спальни ноутбуки.
В летнюю ночь