И вот тот миг, когда время замирает и прилитает птица обломинго. садиться на плечо и насрала прямо в душу.
— Скажи, что ты сейчас шутишь, — попросила я.
Бен уже обшаривал карманы джинсов.
— Я вчера их проверял. Они были в конверте, все восемь. Я точно...
— Где проверял? — спросил Нилл.
— В гостиной.
— А потом?
— Не помню.
Губы Итона искривились в злом, ядовитом смешке
— Великолепно. Просто великолепно. Сначала встречающий, теперь это. Что следующее? Окажется, обратные билеты у нас до Австралии?
— Да заткнись ты на минуту! — огрызнулся Бен.
— Я заткнусь, когда у меня в руке будет билет, за который я заплатил!
— Я тоже заплатил!
— А потерял за всех!
Кто-то из проходивших болельщиков задел наш флаг. Я резко отдёрнула и послал его и тут же пожалела: человек вообще ни при чём.
За ограждением уже было видно кусок трибуны.
Так близко.
— Может, по паспорту можно? — спросил Ноа.
Бен ухватился за эту мысль, как утопающий. Они с Ниллом пошли к сотруднику у входа, потом нас направили к другому окошку.
Мы ждали.
Потом ждали ещё.
Ничего не вышло. Нужны были данные билетов и проверка, очередь почти не двигалась, а быстро решить вопрос никто не обещал. Бен лихорадочно листал распечатки, но нужной среди них не находилось.
Когда он вернулся, на него было жалко смотреть.
И всё равно хотелось треснуть.
— Простите, — сказал он и опустил голову.
Эш пнул собственный рюкзак.
— Долететь через полмира, чтобы постоять возле сраного забора.
— Ребят, может хватит, — негромко сказал Ноа.
— Да что хватит-то?
— Добивать его хватит. Билеты от этого не появятся. И они действую на весь ЧМ, пойдем на следующую игру, знанить
Нилл посмотрел на часы, потом на нас.
— Поехали обратно. У Астрид большой телевизор. Хотя бы часть матча посмотрим нормально.
— Мы два часа обратно будем ехать, — сказал Итон.
— Значит, сколько успеем. Здесь мы вообще ничего не увидим.
Никто не ответил.
— Это не финал, ребят. У сборной ещё будут игры.
Правильно сказал, ничего не скажешь. Но его оптимизм сейчас звучал почти как издевательство
Обратно ехали молча.
Даже Ноа ничего не ел.
Мне досталось место у окна. Чёрная краска на щеке начала чесаться, и я размазала её рукавом.
Нилл пару раз пытался взять меня за руку. Я не отдёргивалась, но и сжимать его пальцы в ответ не хотелось.
Я злилась на всё подряд. На Бена. На себя — за то, что тоже не догадалась спросить про билеты перед выходом. На долгую дорогу. Даже на людей по радио, которые бодро обсуждали матч, пока мы сидели в машине как восемь идиотов.
Возле гостевого дома было тихо.
Слишком тихо после стадиона, но тогда я подумала только об этом.
Калитка оказалась не до конца закрыта.
— Астрид? — позвал Бен.
Ответа не было.
Со стороны хозяйского крыла доносился телевизор.
— Наверное, тоже смотрит, — сказал Лукас.
Я оставила флаг на диване и ушла в ванную.
Хотелось смыть краску. И весь этот день заодно.
Под холодной водой пальцы быстро заледенели. Чёрные разводы никак не хотели сходить со щёк, и я тёрла их мылом, пока кожа не начала гореть.
Из гостиной доносились голоса.
— Отдай мой билет, — сказал Итон.
— Я...
— Просто дай, Бен!
Щёлкнул телевизор и звук матча разнесся по комнате заглушая разборки.
Я закрыла кран и потянулась за полотенцем.
Снаружи что-то грохнуло.
— Эш, ну что ты опять...
— На пол!
Голос был чужой.
Я замерла с полотенцем у лица.
Потом услышала Нилла:
— Хорошо. Только спокойно...
Я открыла дверь.
В первую секунду увидела Ноа. Он стоял возле дивана с поднятыми ладонями — огромный, растерянный, почему-то совершенно неподвижный.
Юг