Живот сводило судорогами. Из меня брызнуло — сквирт, прозрачная струя ударила в мужчин, стоящих рядом.
— Она сквиртует! — заорал кто-то. — Опять!
— Лейся, сука! — кричал другой.
Кира снимала каждую деталь. Она подходила ближе, снимала крупным планом моё лицо — залитое спермой, с заплывшими глазами. Мои губы — распухшие, красные. Мои дырки — растянутые, зияющие, с торчащими из них использованными презервативами. Мужчины, кончая, завязывали их и оставляли во мне. Из киски торчало два резиновых узелка. Из попы — ещё один. Я лежала на кровати, и чувствовала, как сперма вытекает из меня на простыни.
А потом рядом, на той же кровати, трахали саму Киру. Она легла на спину, раскинув руки. Артур лёг на неё сверху, вошёл в киску. Максим встал у её лица, и она взяла его член в рот. Роман пристроился сзади, вошёл в её попу. Три члена в Госпоже. Она стонала, кричала, кончала. Но её глаза оставались открытыми — она смотрела на меня и улыбалась.
— Да! — кричала она. — Трахайте меня! Я ваша Госпожа! Вы все — мои рабы! А Оля — моя шлюха! Самая грязная шлюха!
— Хватит, — сказала она. — Теперь — ее на стол. Только горло. Я хочу, чтобы её рот работал как спермоприёмник.
Меня подняли с кровати — ноги не слушались, и меня пришлось нести. Уложили на большой деревянный стол в гостиной. Он был холодным, гладким. Моя голова свешивалась с края, открывая горло. Тело лежало на столе — грудь, живот, раздвинутые ноги. Я смотрела в потолок и ждала.
Мужчины выстроились в очередь. Они подходили по одному, и входили в мой рот. Я не могла ничего делать — только лежать и принимать. Член за членом. Сперма текла в горло, в желудок. Я глотала, давилась. Когда очередной мужчина кончал, его место занимал следующий. И следующий. И следующий.
Очередь не заканчивалась. Я лежала и глотала. Мой живот надулся от выпитого. Сперма вытекала из уголков губ, стекала по щекам. Я чувствовала тяжесть, сытую.
Кира снимала. Крупный план моего лица. Член, входящий в рот. Сперма, вытекающая обратно. Она комментировала за кадром:
— Смотрите, как она глотает. Это её ужин. Последний на этих выходных.
Под конец, когда последний мужчина вышел из моего рта, я лежала на столе, вся в сперме. Ноги дрожали. Дырочки болели невыносимо — они были растянуты, опухшие. Из киски торчали презервативы, из попы — ещё один. Живот был полон. Лицо залито — ресницы слиплись, волосы стояли колом.
Кира наклонилась, сделала кадр моих дырок крупным планом.
— Вот это я понимаю, — сказала она. — Выебанная шлюха. С большими дырками. С резинками внутри. Красота.
— На улицу её, — сказала Кира.
Меня схватили за волосы и потащили на улицу. Я даже не сопротивлялась — у меня не было сил. Меня выволокли на траву перед домом. Ночь была тёмной, звёздной. Меня бросили на колени.
— Сейчас мы будем обоссывать эту мразь, — объявила Кира, держа телефон. — Кто первый?
Мужчины выстроились вокруг меня. Они доставали члены — мягкие после секса, — и начинали ссать. На меня.
Первая струя ударила в лицо. Горячая, вонючая моча потекла по щекам, по губам, по подбородку. Я зажмурилась. Вторая струя ударила в грудь. Третья — в спину. Четвёртая — в волосы. Они ссали на меня со всех сторон. Моча текла по моему телу, смывая сперму, смешиваясь с ней.
— Рот открой, сука! — крикнул кто-то.
Я открыла рот. Струя ударила прямо в него. Вкус был отвратительным — резким, солёным. Я давилась, но глотала. Слёзы текли по щекам. Мне было обидно. Мне
девственница