Утро пришло серое, дождливое, без солнца. Равшана поднялась первой, как всегда. Натянула халат, прошлёпала босыми ногами на кухню, поставила чайник. За окном моросило, капли стучали по жестяному отливу. В доме было тихо — Сергей ещё спал на полу, отвернувшись к стене, Николай не выходил из своей комнаты.
София появилась минут через десять. Вышла из комнаты, щурясь со сна, в мятой футболке до середины бедра. Волосы сбились на одну сторону, на щеке краснел след от подушки. Она зевнула, прикрыв рот ладонью, и села за стол.
— Доброе утро, — пробормотала она.
— Доброе, — отозвалась Равшана, не оборачиваясь.
Она разлила чай по кружкам, поставила на стол тарелку с нарезанным хлебом, маслёнку, сахар. Сама села напротив сестры. София потянулась за куском хлеба, и футболка натянулась на груди. Равшана уже поднесла кружку к губам, когда взгляд её упал на ткань.
На футболке, чуть ниже ключицы, белело пятно. Небольшое, с неровными краями, уже подсохшее, стянувшее ткань. Равшана замерла. Кружка остановилась у самых губ.
— Это что? — спросила она тихо.
София не поняла сразу. Проследила за взглядом сестры, опустила глаза. Увидела пятно. Лицо её дрогнуло.
— Где?
— Вот. На футболке. — Равшана поставила кружку на стол, не отводя глаз. — Что это?
София потрогала пятно пальцем, будто проверяя, не оттирается ли. Потом быстро отдёрнула руку.
— Не знаю, — сказала она. — Наверное, испачкалась чем-то.
— Чем?
— Не знаю. Может, зубная паста. Или... не знаю.
Равшана смотрела на неё долго, не мигая. Потом медленно покачала головой.
— Зубная паста, — повторила она. — Ну да.
Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. Взгляд у неё был тяжёлый, как у матери, которая уже всё поняла и ждёт, когда дочь сама признается.
— София, — сказала она ровно. — Ты думаешь я дура? Это сперма.
Слово упало на кухню, как камень в тихую воду. София побледнела. Губы её приоткрылись, но звука не вышло.
— Клянусь, я не знаю! — выпалила она. — Клянусь тебе, Равшана, я не знаю, откуда это!
— Не знаешь, откуда у тебя на футболке сперма, — сказала Равшана всё тем же ровным голосом.
Она подалась вперёд, оперлась локтями о стол.
— Я не удивляюсь, что ты кому-то отсосала, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я удивляюсь, как ты умудрилась сделать это в первый же вечер. Тебе восемнадцать, София. Восемнадцать. Ты здесь меньше суток.
София замотала головой. Глаза её наполнились слезами.
— Это не то, что ты думаешь! Я не... я никому не...
— А что я думаю? — перебила Равшана. — Я думаю, что ты ночью стояла на коленях перед кем-то и брала у него в рот. И он кончил тебе на футболку. Или мимо рта. Или ты не успела проглотить. Что-то из этого.
София закрыла лицо руками. Плечи её задрожали.
— Это случайно, — прошептала она сквозь пальцы. — Я не хотела...
— Случайно, — повторила Равшана. — Случайно отсосала. Бывает.
Она встала, обошла стол, села на стул рядом с сестрой. Положила руку ей на спину. София вздрогнула.
— Посмотри на меня, — сказала Равшана.
София медленно опустила руки. Лицо у неё было мокрое, красное, губы тряслись.
— Кто? — спросила Равшана.
— Никто.
— София.
— Я не могу...
— Кто?
София молчала. Слёзы катились по щекам, капали на футболку, на то самое пятно. Равшана смотрела на неё и ждала. В кухне тикали часы. За окном шумел дождь.
— Это Сергей, — выдохнула София еле слышно.
Равшана не пошевелилась. Только пальцы её, лежавшие на спине сестры, сжались в кулак.
— Сергей, — повторила она.
— Он попросил, — зашептала София, захлёбываясь. — Он сказал, что
Конец, Света!