к сестре, взяла её за плечи и усадила на закрытый стульчак. Сама встала рядом, положила ладонь Софии на макушку, погладила — медленно, как в детстве, когда та плакала. Волосы у Софии были мягкие, тёплые, и под пальцами Равшаны она замерла, как зверёк.
— Ты у меня красивая, — сказала Равшана тихо. — Слишком красивая. Я на тебя смотрю и уже вижу: скоро к тебе слетятся как пчелы на мёд. Все. И противостоять им будет очень тяжело. Да и возможно ли?
София подняла глаза. В них стояло недоверие — детское, чистое, будто она всё ещё не понимала, о чём речь.
— Я что не смогу просто сказать нет? — прошептала она. — Ты ведь могла отказаться сегодня…
— Могла, — Равшана усмехнулась, но невесело. — Скоро сама всё поймешь. Главное — не давать им то, что для мужа бережёшь. Понимаешь? Если уж припрут — давай лучше в жопу. Целочку сохранишь. А это для будущего мужа всё.
Она говорила ровно, как о деле. София слушала, не дыша.
— Многие местные знают эту нашу особенность, — продолжала Равшана. — И пользуются. Потому что их девки не дают сзади. Вот и лезут.
София вдруг опустила руку вниз, между ног, и пальцы её скользнули под край футболки. Она не смотрела на сестру — смотрела в стену, а пальцы сами нашли, нащупали, тронули сзади, робко, будто проверяя.
— А это… не больно? — спросила она еле слышно.
Равшана перехватила её запястье, но не убрала руку — просто накрыла своей ладонью.
— Больно только пару раз, — сказала она. — Первый, второй. А потом сама не заметишь, как втянешься. Самое противное - тебе ведь и нравится будет.
София задышала чаще. Равшана смотрела на неё сверху вниз, на её приоткрытые губы, на руку, замершую между ног, на то, как она не отстраняется, — и понимала. София совсем не готова к большому городу. Она конечно как могла пыталась подготовить младшую сестрёнку, но... Скорее всего пока не наделает собственных ошибок - не поймет о чем старшая сестра говорит.
Марк и Дженнифер (продолжение)