София встала, постояла секунду, будто хотела что-то сказать. Потом тихо вышла из кухни. Равшана осталась одна. Она стояла у окна, смотрела, как дождь заливает двор, и думала о том, что теперь у неё на руках не одна тайна, а две. И обе — про то, как женщины из их семьи расплачиваются собой.
Чайник закипел и выключился с тихим щелчком. Равшана не обернулась. Она слышала, как в комнате скрипнул пол — это Сергей проснулся. И впервые за всё утро ей захотелось, чтобы он не выходил. Чтобы остался там, на своём полу, со своими трусами, со своими ночными фантазиями. Потому что если он сейчас выйдет на кухню и увидит её лицо, он всё поймёт. А она ещё не решила, что с ним делать.
Дверь в комнату открылась. Сергей появился в проёме — взъерошенный, в трусах, с красными от сна глазами.
— Доброе утро, — сказал он хрипло.
Равшана обернулась. Посмотрела на него долгим, спокойным взглядом.
— Доброе, — ответила она. — Садись. Чай остыл, но я согрела.
Он сел за стол, потянулся к хлебу. Равшана смотрела, как он ест, как двигается его кадык, как он не подозревает ни о чём. И впервые за всё время она не чувствовала к нему ничего — ни злости, ни отвращения, ни жалости. Только холодный расчёт. Теперь у неё было то, чем его держать.
Она налила себе чаю, села напротив. За окном шумел дождь. В доме было тихо, только хлеб хрустел у Сергея на зубах.
— София сегодня какая-то странная, — заметил он, прожёвывая.
Равшана никак не отреагировала кроме того, что зло посмотрела на парня. Она пока думала, что скажет ему и как подготовит фразу острую как бритва.
Она допила чай и поставила кружку в раковину. За окном всё так же моросило, серое утро висело над двором, как мокрое бельё, которое забыли снять. Она вытерла руки о халат, прошла в комнату. София лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и не шевельнулась, когда сестра вошла.
— Я на работу, — сказала Равшана негромко. — К вечеру вернусь. Веди себя тихо.
София не ответила. Только плечи её чуть дрогнули под одеялом.
Равшана переоделась за шкафом — сняла халат, натянула рабочую куртку, заколола волосы. Сергей сидел на кухне, всё так же жевал хлеб, когда она вышла в прихожую. Она остановилась у двери, посмотрела на него и позвала.
Он поднял голову, не дожёвывая.
— Чего?
— Подойди, ко мне.
Сергей нехотя встал, подошёл, остановился в двух шагах. От него пахло сном и вчерашним потом. Равшана смотрела на него сверху вниз, хотя он был выше.
— Слушай меня внимательно, Серёжа. Я ухожу. София остаётся здесь с тобой. И если ты её ещё хоть пальцем тронешь — хоть пальцем, хоть словом, хоть членом— я расскажу Николаю всё.
— Что всё? — он попытался усмехнуться, но вышло криво.
— Всё. Как ты ночью не спал. Как слушал, как твой отец меня ебёт, и дрочил в темноте. Как стоял у двери и подсматривал, как я на нём скачу. Как кончил себе в кулак, пока он кончал в меня.
Сергей побледнел. Усмешка сползла с лица, как будто её смыло дождём.
— Ты не знаешь...
— Я знаю, — перебила Равшана. — Я видела твои трусы. Я видела твоё пятно. Я всё знаю, Серёжа. И Николай узнает. Представляешь, что он с тобой сделает? Сын, который дрочит на то, как отца ублажают. Как думаешь, он тебя поймёт? Пожалеет?
Сергей молчал. Кадык дёрнулся.
— Или, может, он тебя за мужика перестанет считать окончательно, — продолжала Равшана тихо, почти ласково.
Лена отдыхает