Равшана закусила рукав куртки и кончила — молча, содрогаясь всем телом, уткнувшись лбом в стеллаж. Ноги её подогнулись, но он держал её крепко.
— Ах ты ж, — выдохнул он. — Ах ты ж горячая какая.
Он сделал ещё несколько резких толчков и кончил сам — глубоко, с протяжным стоном. Равшана почувствовала, как внутри разливается горячее. Он постоял так, прижимаясь к ней, потом вышел, вытер член о её бедро.
— Ну вот, — сказал он, застёгиваясь. — Вот и договорились. Штрафа не будет. Работай спокойно. Если кто-то будет мешать, то сразу ко мне приходи.
Она не обернулась. Слышала, как он вышел, как хлопнула дверь. Потом натянула трусы, колготки, поправила юбку. Между ягодиц было мокро и липко. Она постояла ещё минуту, глядя в стену, потом вышла на улицу, под дождь.
До дома она шла быстро, не разбирая луж. В подъезде пахло кошками и сыростью. Равшана поднялась на этаж, открыла дверь, не разуваясь, прошла прямо в ванную. Заперлась. Стянула с себя всё, бросила в кучу на пол. Встала под душ, повернула кран до упора. Горячая вода хлестала по спине, по ягодицам. Она намылила руку и стала вымывать его сперму — долго, тщательно, запуская пальцы внутрь, вычищая себя до скрипа.
Дверь ванной приоткрылась. Равшана обернулась. София стояла в проёме, бледная, с расширенными глазами.
— Это что сперма? — спросила она. — Ты же... ты же с работы...
— Закрой дверь, — сказала Равшана.
София вошла и закрыла за собой дверь — тихо, почти без щелчка. В ванной бил пар, зеркало запотело, и от этого всё казалось размытым, будто не на самом деле. Равшана стояла под струёй, прикрыв грудь рукой, хотя сестра уже видела её голой не раз.
— Что случилось? — спросила София. Голос у неё был тонкий, испуганный. — Ты же с работы… Ты какая-то не такая.
Равшана выключила воду. Сразу стало слышно, как капает с крана и как за стеной, на кухне, гремит чайник.
— Ничего такого, — сказала она. — Просто проверяющий приходил.
— Проверяющий?
— Ну да. Ходит, смотрит, штрафы выписывает. А я ему, видно, сразу понравилась.
Она говорила спокойно, будто о погоде, и сама слышала, как плоско это звучит. София молчала, прижавшись спиной к двери, и смотрела на неё, не мигая.
— Я сразу поняла, что с ним спорить - себе дороже, — Равшана потянулась за полотенцем. — Он бы мне такой штраф влепил, что я бы месяц бесплатно мела. А так — дала, и разошлись.
— Дал-ла?.. — София запнулась. — Ты хочешь сказать…
— Ну а что тут понимать. Да - я дала. По-быстрому, в подсобке. Лучше так, чем препираться и потом без работы остаться.
Она обернула полотенце вокруг себя, села на край ванны. София не двигалась. Лицо у неё стало совсем белое, губы дрожали.
— И тебе… сильно мерзко было?
Равшана открыла рот — и не нашлась. Слова, которые она приготовила, вдруг стали не те. Она смотрела на сестру, на её тонкие руки, на то, как она ждёт ответа, и понимала, что соврать сейчас — легко, а сказать правду — всё равно что плюнуть себе в лицо.
— Не знаю, — сказала она наконец. — Сначала думала, что мерзко. А потом…
Она замолчала. София ждала.
— А потом я кончила, — сказала Равшана ровно. — Вот как есть. Кончила. Этот мерзкий злобный старикашка имеет меня сзади, а я кончила.
София не ответила. Только сглотнула.
Равшана смотрела на неё и не отводила глаз. Пусть знает. Пусть знает, как бывает в жизни. На самом деле, а не из историй сопливых подружек.
Наш невероятный пикник