семени. Лина откашлялась, сглотнула ком в горле, чувствуя, как его вкус остаётся на её языке, в её нёбе — везде.
Она сидела на коленях, тяжело дыша, с опущенной головой. Слюна и слёзы капали с её подбородка на её же блузку. Она чувствовала себя опустошённой, использованной и на пике блаженства.
Олег встал над ней. Он потянул её за руку, заставив встать. Потом, не говоря ни слова, развернул и толкнул в сторону дивана. Она упала на спину на прохладную кожаную обивку. Он навис над ней, одной рукой расстегнул её джинсы, резко стянул их вместе с трусиками вниз по бёдрам. Ночной воздух коснулся её горячей, мокрой от возбуждения кожи.
Он раздвинул её ноги, встав между ними. Его член, всё ещё влажный, упирался ей в лобок, затем скользнул ниже, по её половым губам, собирая её собственную влагу.
— Ты вся мокрая, — констатировал он голосом, в котором не было удивления. — И вся моя.
Он приподнял её бёдра, направил себя и, не дав ей опомниться, одним мощным, резким толчком вошёл в неё.
Боль. Острая, разрывающая боль от внезапного вторжения. Она вскрикнула, её ногти впились в кожу дивана. Он был слишком большой, он заполнял её полностью, до самого предела, будто раздвигая её изнутри. Она была тесной, неподготовленной, и её тело сопротивлялось.
Олег замер, давая ей привыкнуть, его лицо было искажено гримасой наслаждения от этой тесноты.
— Расслабься, — прошептал он. — Прими меня.
Он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и снова погружаясь в эту невероятную глубину. Боль сменилась давящим, непривычным заполнением, а затем — первыми искрами удовольствия, когда его член проходил по какому-то особенному месту внутри. Лина застонала, её тело расслабилось, приняв его ритм.
Он ускорился. Его бёдра бились о её ягодицы с глухими, влажными шлепками. Его член скользил внутри неё, уже легко, щедро смазанный её соками. Она обхватила ногами его поясницу, притягивая его глубже, её руки вцепились в его плечи, в мякоть мышц под тонкой тканью футболки.
Он наклонился, прижался губами к её шее, не целуя, а кусая, оставляя метки. Его дыхание было горячим в её ухе.
— Ты представляла и это, да? Как я тебя трахаю? Как ты кончаешь на моём члене?
— Да... — выдохнула она, её сознание плавало в море ощущений. — Да, представляла...
— А как? Говори.
Она не могла говорить связно. Её тело уже подбиралось к краю, спазмы удовольствия сжимали её изнутри вокруг его члена.
— Сильнее... — простонала она. — Пожалуйста...
Он удовлетворил её просьбу. Его движения стали жёстче, глубже, почти безжалостными. Он вгонял в неё себя с такой силой, что диван сдвигался по полу с тихим скрипом. Звуки их тел — шлепки, хлюпанье, её сдавленные стоны, его хриплое дыхание — заполнили комнату.
Он вынул член почти полностью, перевернул её на живот так быстро, что она не успела опомниться. Он приподнял её бёдра, снова вошёл сзади, теперь под другим углом. Эта поза была ещё более глубокой, животной. Он держал её за бедра, полностью контролируя движение, вбивая себя в её упругую, сжимающуюся плоть.
Лина кричала в кожу дивана, её тело трепетало в предоргазменной дрожи. Ощущение было невыносимым, слишком сильным, слишком реальным. Она больше не контролировала ничего. Он контролировал всё: ритм, глубину, само её наслаждение.
— Кончай, — приказал он сквозь зубы, и его рука опустилась между её ног, большой палец нашёл её клитор, уже разгорячённый и пульсирующий.
Этого было достаточно. Оргазм накрыл её с такой силой, что всё потемнело перед глазами. Её тело выгнулось в судороге, внутренние мышцы схватили его член в тиски, молочная волна удовольствия раскатилась от
Инсект вумен