— Вынь это, — приказывал он, и она повиновалась. — Открой рот.
Она открывала. Он медленно расстёгивал ширинку, доставал свой уже твердый член. В фантазии он был именно таким, как она представляла — внушительным, угрожающе живым.
— Теперь покажи, что ты умеешь, — говорил он, и его ручка лежала рядом на подушке, свидетелем её разврата.
И она показывала. Уже без робости, с отчаянной, накопленной за месяцы страстью. Она брала его в рот, работала языком, губами, руками. Фантазия стала ярче, детальнее. Она представляла, как его яйца тяжело колышутся у её подбородка, как пахнет его промежность — мускусно, по-взрослому. Как он стонет, когда она проводит языком по уздечке. Она доводила себя до исступления, кончала, рыдая в подушку, с его ручкой, зажатой в потной ладони.
А на следующий день снова видела его. Он сидел за своей партой, что-то чертил в тетради. Его ручка была другая, простая, синяя. Его чёрная, лакированная, пропала. Он никому не сказал ни слова. Но однажды, когда она проходила мимо, их взгляды встретились. Не на секунду. На целую вечность. Он смотрел на неё не сквозь, а в неё. Вглубь. И уголок его чуть полных губ дрогнул в подобии улыбки. Не доброй. Знающей.
Лина обомлела. Кровь отхлынула от лица, ударив в уши гулом. Он знает? Не может быть. Это паранойя.
Но тот взгляд преследовал её. Весь день. И вечером, когда она, как заведённая, полезла в ящик стола за своей запретной игрушкой, её там не было. Она перерыла всё. Бесполезно. Паника сменилась холодным ужасом. Мама? Нет, мама не заходила. Сестра в другом городе...
Она сидела на кровати, обхватив голову руками. И вдруг её взгляд упал на телефон. Непонятное побуждение заставило её открыть мессенджер. Она никогда не писала Олегу. Даже номера его у неё не было. Но оно было в общем чате класса. Она нашла его. Пустой аватар, ник — просто «О.».
Она смотрела на экран, палец замер над клавиатурой. Стыд, страх, отчаяние и дикое, неукротимое желание боролись в ней. Желание победило.
«Ты взял?» — отправила она. Три точки «пишет...» возникли почти мгновенно, заставив её сердце остановиться.
«Что?» — пришёл ответ.
«Ручку. Чёрную. Мою», — она солгала, пальцы дрожали.
Пауза. Долгая.
«Нашёл её. У себя в сумке. Непонятно как оказалась».Лина почти задохнулась.«Отдашь?» — выстукала она.«Зачем она тебе?»Она закрыла глаза. Весь мир сузился до сияющего экрана. Где-то в глубине, в самой тёмной её части, проснулось то, что она месяцами кормила своими фантазиями. Оно было сильнее стыда.«Я хочу её забрать. Сама».«Когда?»«Сейчас».
Она не помнила, как надела куртку, как выскользнула из дома. Ночь была холодной, ветреной. Он жил в соседнем доме, в старом кирпичном девятиэтажке. Его родители, как она знала из случайных разговоров, уехали на неделю к родственникам. Он был один.
Она стояла под его подъездом, курящая сигарету старушка с любопытством разглядывала её из-за занавески. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Она поднялась на пятый этаж. Дверь была приоткрыта. Щель в темноте.
Она толкнула её. Вошла. В прихожей пахло мужскими духами, едой и одиночеством. В гостиной, в свете настольной лампы, сидел он. В тех же потертых джинсах и чёрной футболке. В его руке вертелась чёрная лакированная ручка.
— Закрой дверь, — сказал он тихо, не глядя на неё.
Она закрыла. Звук щеколды прозвучал как приговор.— Ты знал, — прошептала она. Это было не вопросом.Олег медленно поднял на неё глаза. Они были именно такими, как в её фантазиях — тёмными, глубокими, всё видящими.— Знаю, — просто сказал он. — Знаю, что ты делаешь по вечерам. Знаю, о чём ты думаешь, когда
случай в сауне