И она снова наклонилась. Теперь она знала, чего ожидать. Она взяла его глубже, научилась дышать носом, пока её рот был заполнен им. Она начала двигать головой, сначала неуверенно, потом — нащупав ритм. Вперед-назад. Её губы плотно обхватывали его ствол, язык работал — водил по уздечке, кружил вокруг головки, когда она отодвигалась.
Звуки были теми же, что в её комнате — чавкающие, влажные, непристойно громкие в тишине квартиры. Но теперь к ним добавилось его дыхание — тяжёлое, прерывистое. Она открыла глаза, взглянула на него снизу вверх. Его голова была запрокинута на спинку дивана, глаза закрыты, челюсти напряжены. На шее играли жилы. Его рука на её затылке слегка надавила, подсказывая ритм.
— Да... вот так... хорошая девочка, — бормотал он сквозь зубы.
Слова «хорошая девочка» пронзили её насквозь, ударив прямо в низ живота. Внутри всё ёкнуло, сжалось, и она почувствовала, как по внутренней стороне бедра потекла струйка её собственной влаги, пропитав тонкое кружево её трусиков. Она застонала прямо вокруг его члена, звук получился сдавленным, похожим на рычание.
Она ускорилась. Одна её рука всё ещё сжимала основание его члена, другая потянулась вниз, к себе, но он резко остановил её.
— Лизни, — сказал Олег, и это было эхом её собственных фантазий, только теперь это происходило наяву.
Её язык, будто сам по себе, высунулся из полуоткрытого рта. Она потянулась вперёд, глаза зажмурились в предвкушении. Кончик языка коснулся нижней стороны головки, собрал ту самую каплю. Вкус взорвался у неё во рту — солоноватый, горьковатый, интенсивно мужской. Это был вкус реальности. Она сглотнула, и по её телу пробежала дрожь.
— Не трогай себя, — приказал он, открыв глаза. Взгляд был мутным от наслаждения, но твёрдым. — Твоя работа — это я. Кончишь, когда я разрешу.
Это было унизительно и невыносимо возбуждающе. Она кивнула, убрав руку, и снова погрузилась в процесс. Теперь она сосала его с яростной, отчаянной преданностью, какой не было даже в её самых смелых фантазиях. Она пыталась взять его ещё глубже, подалась вперёд, расслабила горло. Неожиданно для себя самой, головка проскользнула дальше, в узкий проход. Она почувствовала, как он упирается в самое горло, вызвав спазм. Глаза её наполнились слезами.
Олег застонал громко, его бёдра дёрнулись навстречу её лицу.
— Да, чёрт... вот так... глотай его, глотай! — его пальцы вцепились в её короткие волосы, уже не просто направляя, а держа её.
Лина глотала, пытаясь побороть рвотный рефлекс, слёзы текли по её щекам, смешиваясь со слюной. Она почти вся скрыла его член во рту, оставив снаружи лишь несколько сантиметров у основания. Она двигалась, используя уже не только губы и язык, но и горло, создавая пульсирующее давление. Она слышала, как он хрипит, как его яйца тяжело ударяются о её подбородок при каждом его толчке.
— Я сейчас... кончаю... — прохрипел он, и его тело напряглось, как тетива лука.
Он не сказал ей открыть рот или отстраниться. Он просто вжал её голову глубже своими руками, полностью введя себя в её горло, и замер. Лина почувствовала, как его член задёргался у неё во рту, глубоко, там, где уже не было воздуха. Первая струя ударила прямо в глотку — горячая, густая, обильная. Она поперхнулась, но продолжала глотать, её горло работало судорожно. Вторая волна, третья... Он заполнял её, его сок тек по её пищеводу, а она, рыдая от переполняющих ощущений, продолжала сосать, выцеживая из него последние капли.
Когда его спазмы стихли, он медленно вытащил свой член из её рта. Он был всё ещё твёрдым, блестящим от её слюны и его собственного
Мемуары Гeйши первый трах