Он хотел спросить, уверена ли она. Но вопрос уже звучал между ними слишком много раз, и каждый раз они упирались в одно и то же: в закрытые двери, отнятые телефоны, охрану и двенадцать дней пути.
— Пойдём, — тихо сказала она. — Просто пойдём.
В каюте Настя сняла туфли и долго стояла возле окна.
На стекле отражалось её лицо. За отражением двигалось тёмное море, а дальше не было видно ничего — ни берега, ни чужих огней.
Андрей подошёл сзади и обнял её.
Она накрыла его руки своими.
— Ты меня потом не возненавидишь?
Он закрыл глаза.
— Я сейчас не могу отвечать за всё, что будет потом.
Настя кивнула, будто ожидала именно этого.
— Но я не хочу тебя терять, — добавил он.
Она повернулась к нему.
В ту ночь они долго не гасили свет. Говорили о доме, о незаконченных делах, о вещах, которые ещё два дня назад казались важными. Потом замолчали.
Их близость осталась за закрытой дверью. Без чужих взглядов, условий и обещаний. Но даже здесь они не смогли совсем забыть о завтрашнем часе. Они любили друг друга, ведь завтра они будут уже другими. Он заставил её кончить от его ласк так, чтобы она запомнила это на всю оставшуюся жизнь.
Ночью Андрей несколько раз просыпался.
Настя лежала рядом. Иногда он осторожно касался её плеча, и она, не открывая глаз, придвигалась ближе.
Утром море стало светлым.
Вдали лежали длинные полосы облаков, похожие на едва различимую сушу. Солнце ещё не успело подняться высоко; вода под ним казалась матовой, серебряной. По борту скользили маленькие волны, и в их прозрачных краях на мгновение проступал зелёный цвет.
Настя проснулась первой.
Часы показывали семь сорок.
Она посмотрела на спящего мужа, затем осторожно убрала с его лба прядь волос.
Андрей открыл глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
До завтрака оставалось время.
После завтрака они снова вернулись в каюту, закрыли дверь и больше никуда не выходили.
Разговаривали. Лежали рядом. Подходили к окну, хотя пейзаж почти не менялся. Настя пыталась читать оставленную на столике книгу, но дважды возвращалась к одной странице и наконец отложила её.
Андрей смотрел на часы всё чаще.
В половине второго он встал и достал из шкафа чистую рубашку.
Настя осталась сидеть на кровати.
— Уже?
— Скоро.
За окном вспыхнуло солнце, выйдя из-за облака. По потолку пробежала дрожащая полоса света.
Настя провела ладонью по покрывалу.
— Я хочу запомнить нас вот такими.
Андрей положил рубашку и сел рядом.
— Тогда смотри на меня.
Она подняла глаза.
Несколько минут они молчали, держась за руки.
Корабль продолжал идти своим курсом. За стеной кто-то позвал официанта, в коридоре прокатили тележку, негромко хлопнула дверь соседней каюты.
В четырнадцать часов для остальных должен был начаться очередной эпизод круиза.
Для Андрея и Насти этот час уже разделил жизнь — ещё до того, как наступил.
Сынок! К Катьке не ходи.