соглашусь, чтобы моей женой распоряжались все, кому захочется. И ко мне никто не прикасается без моего разрешения — это касается женщин. Ну а если педик подойдёт и с первого раза не поймёт, я ему хуй вырву и в жопу вставлю. Ни при каких обстоятельствах не хочу этих гейских намёков.
Он опустил глаза на столовый нож, оставшийся возле тарелки, и отодвинул его от себя.
— Не надо называть это свободным выбором, Сергей Петрович. Мы оба понимаем, почему сидим здесь.
Жуков побарабанил пальцами по подлокотнику.
— С кем вы готовы встречаться?
Андрей посмотрел на Настю. Она едва заметно кивнула.
— С вами и Кристиной. Других людей обсуждаем отдельно. Каждый раз. Если согласия нет — значит, нет. Но ещё не более пары-тройки мужчин и женщин.
Сергей Петрович отвернулся к окну.
Ему хотелось получить больше. Но после прочитанной справки упрямство Андрея уже не казалось пустой бравадой. Продолжать давить означало снова возвращаться к началу — к охране, угрозам, взаимной ненависти и непредсказуемым последствиям.
Он встал, прошёл к столу и взял лист бумаги.
Несколько минут писал, перечёркивал, добавлял новые строки.
Потом вернулся.
— Хорошо. На этих условиях.
Андрей не расслабился.
— Сначала деньги.
Жуков подошёл к двери и позвал Павла.
Тот появился почти сразу.
Андрей заметил это. Слишком быстро — будто стоял за дверью и ждал определённой фразы.
Его взгляд скользнул по светильникам, вентиляционной решётке, тёмному экрану телевизора.
Уверенности не было, но теперь он почти не сомневался: этот разговор слышали не только четверо присутствующих.
Подготовка перевода заняла больше времени, чем обещал Жуков.
Павел принёс ноутбук, несколько раз уточнил реквизиты, вышел поговорить по телефону. Потом Олег вернул Андрею его аппарат.
Экран загорелся, и от этого обычного света стало неожиданно тяжело в груди.
Пропущенные уведомления. Значки приложений. Знакомая фотография на заставке.
Всё то, что ещё недавно принадлежало совершенно другой жизни.
— Сеть подключена, — сказал Павел.
Андрей открыл банковское приложение.
Настя сидела рядом, стараясь не заглядывать ему через плечо.
Жуков налил себе ещё немного коньяка.
— Пришли?
— Пока нет.
Они ждали.
За это время море окончательно почернело. Окна превратились в зеркала, и теперь за спиной Жукова отражались освещённая комната, накрытый стол и четыре неподвижные фигуры.
Наконец Андрей снова посмотрел на экран.
— Пришли.
— Вся сумма?
— Сто пятнадцать миллионов.
Он сделал несколько операций, проверил результаты и только после этого положил телефон на стол.
— Что ты сделал? — спросил Жуков.
— Распределил деньги.
— Для чего?
— Не хочу держать такую сумму на одном счёте.
Сергей Петрович некоторое время смотрел на него, затем пожал плечами.
Андрей взял лист с условиями, прочёл ещё раз. Настя читала вместе с ним.
Бумага не делала происходящее безопасным. Но без неё даже произнесённые обещания через несколько минут могли оказаться «не так понятыми».
Когда формальности закончились, Андрей поднялся.
— Завтра в четырнадцать часов. До этого нас никто не беспокоит.
— Договорились.
Настя тоже встала.
У двери Жуков задержал их.
— Можете зайти в общий зал. Пообщаться. Я сообщу, что мы договорились.
— Сообщите только то, о чём договорились, — сказал Андрей.
Улыбка Сергея Петровича стала уже.
— Конечно.
Олег ждал в коридоре. Андрей некоторое время держал телефон в руке, потом вернул ему.
Тот убрал аппарат в карман.
В общем зале музыка стала тише.
Несколько гостей сидели у бара, кто-то отдыхал на диванах. Убранные бокалы оставили на столиках круглые влажные следы. Официант собирал пустые бутылки в металлическую тележку.
Соловьёвы лежали рядом на широком диване. Марина, облитая спермой, прикрылась пледом. Илья смотрел в потолок, не замечая людей вокруг.
При виде Аксёновых он приподнялся.
— Вы... договорились?
Андрей кивнул.
Марина закрыла глаза.
Настя смотрела на неё несколько секунд, потом потянула мужа за руку.
— Пойдём к себе.
Они вышли через боковую дверь.
В коридоре было прохладно. Из маленького круглого окна виднелись только вода и редкие белые всплески возле корпуса.
Несбыточный сон