Костя наклонился вперёд, накрыл её спину своим телом, и теперь он вбивался в неё под другим углом, доставая до самого конца, и Айгуль чувствовала, как внутри всё сжимается, скручивается в тугой узел. Она лизала Ларису, захлёбываясь, не останавливаясь, и слышала, как та стонет всё громче, как её бёдра подрагивают, как пальцы сильнее сжимают затылок.
— Кончи для нас, — сказала Лариса. — Давай.
И Айгуль кончила. Её накрыло волной, резкой, слепящей, выворачивающей наизнанку. Она закричала, прижавшись лицом к киске Ларисы, и её тело задрожало, забилось между ними, сжимаясь вокруг члена Кости, который не останавливался, продолжал трахать её сквозь оргазм, продлевая его, вытягивая из неё последние судороги.
Когда всё закончилось, Айгуль лежала на полу, обессиленная, с горящими коленями, с саднящей задницей, с губами, всё ещё влажными от соков Ларисы. Костя отстранился, застегнул джинсы, сел обратно в кресло, как будто ничего не произошло. Лариса натянула трусы и брюки, подошла к Айгуль, присела рядом.
— Вот теперь ты всё поняла, — сказала она тихо, убирая влажную прядь с её лица. — Завтра в восемь. И не опаздывай.
Айгуль подняла голову и посмотрела на неё. Внутри было пусто и горячо одновременно. Она кивнула. Лариса выпрямилась, обошла стол, села в кресло и взялась за бумаги. Костя смотрел на Айгуль с ленивой ухмылкой, и в его взгляде было обещание, что это тоже только начало.
Айгуль вышла в тёмный коридор, и дверь за ней закрылась с мягким щелчком.
****
На следующий день Ларисы в клубе не было. Айгуль узнала об этом от администраторши, которая встретила её у ресепшена с чашкой кофе и заговорщическим видом.
— А Ларисы Сергеевны сегодня не будет, — сказала она, растягивая слова. — Уехала куда-то с утра. Даже не предупредила, представляешь?
Айгуль кивнула, стараясь не выдать ничего лицом. Она прошла в раздевалку, переоделась в форму, завязала волосы, и весь день провела с клиентами, улыбаясь механически, поправляя технику, считая повторения. Но внутри было пусто. Не то чтобы она ждала Ларису, не то чтобы хотела её видеть — просто её отсутствие оставляло какую-то дыру, которую Айгуль не могла ничем заполнить. Она ловила себя на том, что смотрит на дверь кабинета, и одёргивала себя.
Что ей думать о вчерашнем? Она только начала свыкаться с тем, что у неё завязались отношения с девушкой — с Ларисой, с её холодными руками и властным голосом, с её пальцами, которые знали, куда нажать, чтобы Айгуль переставала быть собой. А вчера всё перевернулось. Вчера был Костя. Вчера она стояла на четвереньках между ними, и её тело раскачивалось, как лодка на волнах, и она кончила, когда ей приказали. И после этого Лариса сказала: «Теперь ты наша». Айгуль не знала, что с этим делать. Не знала, кто она теперь. Не знала, почему при мысли о Ларисе внутри что-то сжимается, а при мысли о Косте — тоже, но по-другому.
Смена закончилась, когда за окнами уже сгустились сумерки. Осень пахла мокрым асфальтом и бензином, и Айгуль вышла из клуба, натянув куртку, уставшая, с гудящими ногами. Она думала только о том, чтобы дойти до остановки, сесть в автобус и доехать до дома. Но у входа, возле чёрной машины, стоял Костя.
Он ждал её. Не вальяжно развалившись, как вчера, а просто стоял, прислонившись к капоту, засунув руки в карманы куртки. Увидев Айгуль, он выпрямился и улыбнулся — не той ленивой ухмылкой, которую она запомнила, а как-то иначе. Теплее.
— Привет, — сказал он. — Давай подвезу?
Айгуль остановилась. Вчерашний вечер вспыхнул в памяти — его руки на её бёдрах,
би опыт