металлический приклад винтовки одного из Т-900 с глухим стуком опустился на плечо Даниила, отбрасывая его обратно на асфальт.
Ксения испуганно вскрикнула, бросившись к нему, но двое бойцов в тяжелых скафандрах грубо схватили ее за руки, заламывая запястья за спину. Другие двое навалились на Даниила, прижимая его лицом к холодному бетону магистрали и защелкивая на запястьях тяжелые блокирующие браслеты.
Задний люк головного бронетранспортера с шипением откинулся вниз, выпуская клубы белого гидравлического пара. Оттуда выдвинулся автономный карантинный контейнер — мрачная, герметичная капсула из бронированной стали с толстым кварцевым смотровым окном и внутренними датчиками слежения.
Не слушая никаких криков и протестов, бойцы волоком затащили Даниила и Ксению внутрь узкого металлического чрева капсулы.
— Пустите нас! Вы не имеете права! — отчаянно кричала Ксения, но ее голос утонул в металлическом лязге захлопнувшегося люка.
Тяжелые замки контейнера защелкнулись с механическим щелчком. Яркий свет аварийных ламп внутри капсулы выхватил из темноты их бледные, испачканные сажей лица. Бронетранспортер взревел мощным двигателем, тронулся с места и, оставляя позади мертвый сектор зеленого тумана, понес их в неизвестность — в секретный исследовательский сектор корпорации, где их ждали допросы, сканеры и холодные руки ученых, жаждущих разгадать тайну их запретной жизни.
Глава 7.
Густой, тяжелый гул дизельного двигателя и вибрация бронированного корпуса БТР отзывались зудом в позвоночнике. Контейнер бросало на ухабах разбитой дороги, а аварийные тусклые лампы под потолком капсулы мерцали зловещим оранжевым светом.
Даниил, закованый в тяжелые блокирующие браслеты, с трудом подобрался ближе к Ксении. Девушка сжалась в угол отсека, прижав колени к груди. Ее тело мелко дрожало, а на щеках застыли дорожки от слез, смешавшихся с грязью.
— Ксюша... Ксюш, посмотри на меня, — тихо, но твердо зашептал Даниил, прижимаясь своим плечом к ее плечу и пытаясь скованными руками коснутся ее талии.
Ксения подняла на него полные страха глаза:
— Даня... Они откуда они знают. Как это возможно вообще… прошло всего несколько часов… но их сканер все показал! Они не просто изолируют нас, они разберут нас на части... заберут его... нашего ребенка. Для них это не жизнь, это аномалия, мутант — ошибка программы!
— Не заберут. Я не дам, — Даниил коснулся лбом ее лба, даря ей то самое живое тепло, которое еще вчера было для них недостижимой мечтой. Он давал ей обещание которое он — и они оба это понимали — не сможет выполнить но как ни странно ей от этого стало чуть легче.
— Слышишь меня? Все эти чиновники, их боевые роботы, их квоты и реестры — они уже проиграли. Они прячутся в скафандрах за железом, потому что до смерти боятся этого тумана. А мы выжили. Мы сильнее их стерильного мира.
Ксения глубоко выдохнула, чувствуя, как от его уверенного, хриплого голоса подступающая паника начинает отступать. Она прислонилась щекой к его груди, слушая ровное, сильное биение сердца.
— Мы сохраним его, Даня? — шепнула она в темноту. — Чтобы ни произошло там, куда нас везут?
— Сохраним, — ответил Даниил, крепче сжимая ее в объятиях, пока капсула подпрыгивала на очередном повороте. — Мы пройдем через это. Вместе.
Внезапно движение БТР прекратилось. За стенами капсулы раздался скрежет массивных гидравлических ворот, а затем — тяжелый эхоподобный гул огромного подземного ангара.
Раздался шипящий звук разгерметизации. Замки контейнера с механическим кликаньем откинулись, и тяжелая стальная дверь со стоном распахнулась наружу.
В глаза ударил слепящий, агрессивно-белый свет люминесцентных ламп. После полумрака капсулы он обжигал сетчатку до резкой боли. Даниил зажмурился, инстинктивно закрывая собой Ксению от вломившихся в отсек фигур.
Несколько пар рук в стерильных белых перчатках и защитных комбинезонах грубо выволокли их из контейнера.
Не ссыте, пацаны!