- Слушай, дорогой, это подарок! Подарки не принято передаривать!
Повисшее напряжение после отказа Бориса почувствовала даже Ксюша.
Она совершенно по детски прижалась к ноге Бориса, не сводя исподлобья глаз с Арсена и боясь его тяжелого взгляда. Девочка, несмотря на все происшедшее, теперь боялась расстаться с дядей Борей!
Арсен, выдержав паузу, изобразил улыбку на лице:
- Что ты, дорогой! Я пошутил!
И всех как будто отпустило. Конечно же Арсен затаил обиду, что впоследствии и сказалось.
Пригласив Арсена отдыхать с любыми другими девочками, Борис с Ксюшей пошли в общий зал , где стали искать Ксюшину маму.
Та, устав ждать в одиночестве, спустилась в общий зал и коротала время за выделенном для родителей столом, ожидая Ксюшу. У многих родителей их дети тоже отсутствовали, проводя время в уединенном комнатах с гостями.
Несмотря уставленный различной едой столик, Елизавета не могла есть. Она вся в тревожном ожидании часто поглядывала на дверь, откуда выходили мужчины с обслужившими их девочками. Время тянулось бесконечно, кусок не лез ей в рот и она отказывалась выпить вина с другими родителями, многие из которых захмелели. И как не следила, все-таки пропустила момент возвращения дочки.
И когда подняла глаза, ее дочка Ксюша подходила к ее столику, держась за руку с каким-то из "деловых" в малиновом пиджаке. У нее были красные глаза, как будто она недавно плакала и чистое, без макияжа, лицо , но в целом она была как будто безмятежна и деловито кусала раскрытый сникерс и еще один держала в другой руке.
- Ба, Коваленко, неужели ты? Наша отличница и комсорг! А я смотрю, девчонка что-то знакома!
Елизавета подняла глаза на говорившего и с трудом узнала в раздобревшем плечистом мужчине с малиновом пиджаке и с массивном золотом перстнем на пальце своего бывшего одноклассника, Борьку Еромасова. Он в классе был первый драчун и к тому двоечник.
- Да, Борь... Борис! - поправилась на ходу Елизавета, ощущая как краска заливает всё ее лицо.
Борис по-хозяйски уселся с ней рядом и хлопнув по колени, пригласил и Ксюшу. Та послушно села на его коленки, хрустя обёрткой от сникерса.
- А ты, я смотрю, по жизни преуспел, Борис! - горько проговорила Елизавета, стараясь скрыть волнение. Ведь очевидно, ее Ксюша была с ним и ему подарила свое сокровенное.
- Пиджак, кольцо… Всё по первому требованию и что угодно! Работа у тебя, видимо, такая, что с детства мечтал?
Борис расплылся в довольной улыбке.
- Ну, Лизка, я же тебе говорил, будешь комсоргом и вся жизнь мимо пройдёт! А у меня свой бизнес. И все меня слушаются!
- Ксюха, а Ксюха! -он повернулся к девочке.
- Скажи, какой дядя Боря?
Ксюша, не отрываясь от сникерса, сказала:
- Строгий, но добрый дядя! Его все слушаются!
Борис рассмеялся и погладил ее по голове.
- А ты как? - стал он интересоваться у бывшей одноклассницы, хотя прекрасно видел по ее виду что она еле сводит концы с концами!
А его рука расположилась под сценическом платьем Ксюши между ножек.
- Да потихоньку! - стараясь не встречаться взглядом, тихо ответила Елизавета.
- А как Санька Федоров, ты ведь за него замуж вышла?
- Да , вышла! Он умер! - односложно ответила Елизавета.
- Да, много сгинуло нашего брата! И из класса тоже! - протянул Борис и тут же рассмеялся:
- А я вот, двоечник, теперь наверху, и по-своему отличник, раз выжил!
Елизавета тяготилась разговором, единственно что ее удерживало немедленно уйти, это невозможность встать со своего угла, заблокированная грузным телом Бориса.
Но бывший одноклассник казалось не замечал этого, и предался воспоминаниям:
Разрешённая измена