похожее на отчаяние, но вместе с ним - и некая покорность.
- Ты мой подарок! - прошептал он, и его слова прозвучали как приговор. Он вновь нажал членом и на этот раз Ксюша не сопротивлялась. Она закрыла глаза, смирившись с неизбежностью.
Борис почувствовал, как ее тело дрожит, но в этот момент ему было все равно. Его желание достигло пика, и он уже не мог остановиться. Он хотел сделать то, что планировал, и в этот момент мир сузился до одного лишь ощущения – его похоти.
И его вхождение палочки запечатлелось в голове Ксюши как сильная вспышка боли.
Ни о какой "немножко боли ", как говорили ее знакомые девчонки и речи не шло! Раздирающая боль заставила Ксюшу закричать и заплакать!
Борис специально не стал затыкать ей рот, что бы охранники за дверью слышали её крик и плач.
Его поступки всегда отличались особой жестокостью, и этот было одним из тех моментов, когда он наслаждался произведенным эффектом. Охранники, призраки за дверью, были свидетелями его власти, подтверждением доминирующего положения альфа-самца, которому все позволено. Этот плач, этот крик – всё это было частью тщательно срежиссированного спектакля, призванного запугать и подавить.
Ксюша, ещё совсем юная, не понимала всей подоплеки происходящего. Ей казалось, происходящее с ней каким-то страшным сном, из которого вот-вот удастся проснуться. Но реальность была неумолима, как и сильные руки, державшие её, и давящая боль дальнейшего вхождения палочки дяди, отдавалась пульсацией в голове, подчёркивая тщетность попыток вырваться.
- Вот и все, малышка! Теперь ты не целка! Постарайся получить удовольствие! — сказал Борис Ксюше, едва ли войдя на половину длины своего немаленького члена.
Наслаждаясь тесным обхватом , он делал неторопливые фрикции и с каждым движением девочка кричала тише, пока не замолчала.
У Ксюши острая боль постепенно уходила, и вместо нее было лишь распирающее чувство внутри живота. Дядина палочка , казалось, доставала до самого желудка! Но чем дольше дядя Борис двигался, тем более становилось горячее внизу живота и это чувство замещало боль.
Ксюша слышала как пыхтит дядя Боря, но не видела его лицо. Над ее лицом нависала волосатая грудь и она больше ничего не видела.
Ксюша закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Ведь говорили ей и девчонки, прошедшие это ранее, надо расслабиться и постараться получить удовольствие!
Жар разливался по всему телу, заглушая последние остатки страха. Каждый толчок дяди Бори вызывал новую волну удовольствия, которое становилось все более невыносимым. Она чувствовала, как её тело отзывается на его проникновение внутрь, как мышцы напрягаются и расслабляются в ответ на его движения.
Запах его мужского тела, смешанный с запахом пота, наполнял её легкие. Этот запах, который раньше вызывал у неё лишь дискомфорт, теперь казался опьяняющим, пробуждающим какие-то доселе неизвестные ей желания. Она не понимала, что происходит, но её тело инстинктивно отзывалась на его ласки, отдаваясь на волю новым, будоражащим её чувствам.
Её дыхание стало прерывистым, учащённым. Она почувствовала, как её тело охватывает дрожь, как будто её пронзает разряд электричества. Каждый новый толчок дяди Бориса вызывал прилив жара, пылающий изнутри.
Борис продолжал свои движения, его дыхание становилось всё более глубоким и тяжёлым. Он чувствовал, как Ксюша откликается на его ласки, как её тело трепещет под его напором. Он знал, что она готова, что она ждёт этого момента так же, как и он. Напряжение нарастало, предвещая неизбежную кульминацию.
И этот миг настал! Ксюша почувствовала еще больше распирание внутри и потом горячие брызги. И это отпустило и ее пружину блаженства. Она запищала от нахлынувшего чувства разрядки, и непроизвольно заелозила под придавившем ее телом
Я узнал что у меня