другого мужчины. Но самое чудовищное было в том, что Алиса не чувствовала вины.
«Интересно, — подумала она, с горькой иронией, — если бы он узнал, что я сегодня отсосала у школьника в подсобке, он бы, наверное, умер. Или убил меня. Или, что хуже, простил. Люди прощают то, что могут понять. А это понять невозможно. Даже мне».
Она повернулась к мужу. Одеяло сползло, обнажив его живот. Сморщенный член лежал на бедре.
Она осторожно потянулась к нему. Взяла член в руку, чувствуя, как он чуть шевельнулся и начал набухать. Разница с Исламом была только в масштабе. И в том, что муж не смотрел на неё презрительным взглядом.
Она взяла его в рот. Он заполнил его, но не так глубоко и властно, как член Ислама. Он был лишён той силы, что заставляла её тело отзываться сладкой дрожью.
Она начала чисто механически сосать, но этот минет не приносил ей удовлетворения. "Это как жевать жвачку, когда хочется мяса", — подумала она, и тихо засмеялась в темноте.
Муж зашевелился. Алиса застыла с членом во рту, ожидая, что он сейчас проснется, увидит её и обрадуется.
Но вместо этого муж открыл один глаз и сонно спросил:
— Ты чего не спишь? Что-то случилось?
— Нет, — ответила она ласково. — Всё хорошо. Просто соскучилась.
— Алис, что на тебя нашло? — сказал он, но уже раздражённо. — Дай поспать. Завтра вставать рано.
Он перевернулся на бок, отвернувшись от неё, и натянул одеяло до ушей. Алиса смотрела на его спину, и внутри неё закипала обида. Она хотела доставить ему удовольствие. Почувствовать себя нужной и желанной. А он... отпихнул её.
— Ну, ничего себе, — сказала она, и голос её дрожал от сдерживаемой ярости. — Жена ему минет делает, а он недоволен. Я, между прочим, для тебя старалась. А ты...
— Ну не начинай, — сказал муж, не поворачиваясь. В его интонации не было и капли страсти, не говоря уже о той первобытной энергии, которую она чувствовала в Исламе — Я устал. Ты же знаешь, что мне нужно выспаться. Что за привычка всё портить? Поговорим утром.
— Ну и пошёл ты, — сказала Алиса, едва сдерживаясь, чтобы не спихнуть его ногами с кровати. — Хрен я тебе вообще больше дам когда-нибудь. Слышишь? Будешь сам с собой развлекаться. В ванной. Пока я буду... — она чуть не сказала «сосать у мальчишек», но вовремя остановилась, — ...пока я буду спать.
Муж ничего не ответил. Он просто тяжело вздохнул, давно смирившись с тем, что его жена бывает невыносимой, хоть и психолог. Через минуту он снова засопел. Быстро засыпать был его талант.
Алиса отвернулась. Она злилась на весь этот мир, в котором её не хотел муж, а хотел тот, кто унижал её. Где нежность рождала скуку, а насилие разжигало страсть.
Мысли снова вихрем закрутились в голове.
Понятное дело, что Ислам не остановится. Это была аксиома, выведенная из всего, что она знала о человеческой природе. Власть — это самый сильный наркотик. Она требует постоянного подтверждения.
Но самое страшное было не это. Не дай бог он начнёт трепаться. Он спокойно может рассказать про неё своим дружкам. С подробностями, как её грудь тряслась, пока он трахал её между сисек. И как она, давясь и кашляя, глотала его сперму. Слухи немедленно расползутся по школе. Их подхватят и начнут пересказывать.
Или того хуже: начнёт раздавать её. Она представила очередь из молодых, наглых парней, которые будут заходить к ней в кабинет по одному. Каждый будет пользоваться её ртом и телом, потому что так велел Ислам.
Всё будет хорошо