утро, и ей снился странный сон. Она стояла перед доской в классе, и перед ней сидели ученики. Все они были с лицами Ислама. И все они улыбались.
Она открыла рот, чтобы заговорить, но вместо слов из горла вырвался гортанный булькающий звук, а из носа хлынула сперма. Ученики засмеялись. И она засмеялась вместе с ними.
***
Проснувшись утром, она первым делом вспомнила слова Ислама. «Завтра придёшь в этой же юбке, но уже без трусиков».
Муж уже ушёл. На его половине кровати осталась лишь внушительная вмятина. Алиса потянулась. Мышцы ныли, будто она вчера занималась тяжёлым физическим трудом, а не стояла на коленях в подсобке. Челюсть всё ещё не покидало напряжение, а горло ощущение заполненности, которое не прошло даже после сна.
Она открыла шкаф и посмотрела на полку с бельём. Трусики: кружевные, хлопковые, шёлковые, разных цветов и фасонов, лежали аккуратной стопкой. Она не взяла ни одни.
Вместо этого она достала черные чулки с широкой кружевной резинкой, которая должна была держаться на бёдрах без всяких подвязок.
Но подвязки она тоже достала. На них были металлические застежки, которые она считала слишком вульгарными для учительницы. Она надела их, застегнула, и посмотрела на себя в зеркало.
Чёрная сетка чулок плотно обтягивала ноги. Подвязки пересекали бёдра, оставляя между ними узкие полоски голой кожи.
«А я ведь ничего, — подумала она с удивлением. — Ничего себе. Я ещё фору дам молодым тёлкам. Грудь не обвисла. Живот не растекся после беременности. Попка, как орех. Я не просто сохранилась. Я... расцвела. Настоящая красотка. Пышная. Сочная. Такая, что любой мужик обернётся».
Она повернулась, посмотрела через плечо назад, на свою упругую задницу, которой она так гордилась. Она чуть прогнулась в спине, выставив задницу вперёд, и улыбнулась своему отражению.
«Сегодня... — подумала она, — я буду ходить по школе, и никто не будет знать, что у меня нет трусов. Никто, кроме Ислама и Ярославы».
Она повернулась обратно, лицом к зеркалу. Положила руки на грудь, как будто взвешивая. Соски ткнулись в ладони. Она чуть сжала их, и по телу пробежала дрожь.
Провела руками по талии и бёдрам. Кожа там была покрыта мурашками от холода и возбуждения. Никогда ещё она не чувствовала себя такой живой.
— А ведь Яся права, — прошептала она. — Такая красота создана для мужских глаз. Не для того, чтобы прятать её под кофтами, а чтобы... — она улыбнулась своему отражению, и улыбка вышла ироничной, но естественной, — ...чтобы ею пользовались. Чтобы её ценили. Чтобы за неё, чёрт возьми, платили.
«Господи, да что я такое говорю», — подумала она. Но улыбка так и не сползла с её лица.
Она взяла с кровати юбку, в которой была вчера в школе. Надела её, чувствуя, как прохладная ткань касается разгорячённой кожи бёдер. Она ещё чуть повертелась перед зеркалом, оценивая результат.
Строгая, благопристойная женщина. Учительница. Примерная жена. Но под этой маской чулки без трусов, голая жопа, набухшие соски и влага между ног.
Идеальное прикрытие. Она надела невысокие сапожки, на устойчивом каблуке, удобные для работы, и вышла из дома.
Морозный воздух ударил в лицо, и она вдохнула его глубоко, как ныряльщик перед погружением.
Зима была уже близко. Но Алисе было тепло. Даже жарко. Под юбкой, между ног, горело тянущее пламя, которое не могло погасить ни утро, ни холод, ни мысли о муже.
Она ловила на себе взгляды прохожих мужчин, которые смотрели на её ноги в тонких чулках, и впервые за долгие годы чувствовала себя женщиной.
***
Школа встретила её привычным шумом. Алиса шла по коридору, кивая коллегам, но чувствовала себя почти раздетой. Она скрещивала ноги, когда сидела за столом, и
Ростусик