Она чувствовала себя одновременно училкой и шлюхой. Одна из этих женщин знала то, чего не знала другая. Наверное Ислам специально дал мне такое задание, подумала она. Чтобы я весь день думала о себе как о шлюхе.
Первым делом, как только она зашла в свой кабинет, Алиса проверила диктофон на телефоне. Маленькая красная точка загорелась на экране, запись пошла.
Она положила телефон в карман юбки, чувствуя, как он приятно оттягивает ткань, и села за стол, готовая записать все сегодняшние разговоры.
На первой перемене ей повезло. К ней сами зашли две девочки из класса Ярославы, но из другой компании. Не подруги, но и не враги.
Она не могла спрашивать напрямую. Тебя насиловал Ислам? Он тебя шантажирует? Потому что тогда бы выдала себя.
Она должна была действовать как психолог: осторожно, исподволь. Задавать вопросы, которые казались невинными, но на самом деле были ловушками. Слушать, кивать и запоминать.
— Девочки, я провожу небольшое исследование. Анонимное. О психологическом климате в школе. — начала Алиса профессионально, как на консультации. — Вы не могли бы рассказать мне об Исламе? Что вы о нём знаете? Как к нему относятся девочки?
Первой отозвалась Наташа Подгорная, скромная девочка с большими глазами, которые вдруг устремились в пол. Она сидела на краешке стула, и теребила юбку.
— Я ничего о нём не знаю, Алиса Германовна. Мы не общаемся.
Её выдали руки. Они слегка дрожали, а на её шее, под воротничком, Алиса заметила маленький, почти заживший, но всё ещё заметный след. Засос? Синяк? Или что-то хуже?
Вторая девушка была посмелее. Марина Черемисина. Яркая, крашеная, с длинными ногтями и вечным презрением на лице. Она сидела, закинув ногу на ногу, и вдруг посмотрела на Алису с вызовом.
— Вы что, из полиции? — спросила она, глядя Алисе прямо в глаза.
— Нет, — сказала Алиса, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Я просто хочу понять, что происходит в школе. Ты знаешь Ислама?
— Кто ж его не знает. Все девки на него вешаются. Даже те, кто раньше его терпеть не мог. Стоит ему пальцем поманить, и они уже готовы бежать в его особняк. Говорят, там такое творится... — она сделала многозначительную паузу, — ...ну, вы понимаете.
— А ты? — спросила Алиса, и тут же поняла, что совершила ошибку.
Марина посмотрела на неё долгим, тяжелым взглядом. Словно хотела сказать: «Не лезьте, Алиса Германовна. Вы не понимаете, во что ввязываетесь».
— Я не обязана отвечать на такие вопросы, — сказала Марина и встала. — Если у вас всё, мы пойдём. У нас уроки.
Они вышли, не оглянувшись. Дверь хлопнула громче, чем нужно.
Алиса осталась сидеть за столом, глядя на закрытую дверь. Она поняла: эти девочки знают больше, чем говорят. Но боятся. И даже, она, и никакой другой взрослый человек не заставит их говорить. Диктофон зафиксировал все их слова, но Алиса понимала: это не доказательство.
Третью девушку Алиса пригласила к себе сама. Даша Кравцова из параллельного Ярославе класса. Полноватая, некрасивая, с вечно сальными волосами и прыщами на щеках.
Она явно не входила в число тех, на кого Ислам мог обратить внимание, и это делало её идеальной свидетельницей. Она видела всё со стороны, и в её голосе не было того трепета, который Алиса слышала у первых двух.
— Ислам? — переспросила Даша. — А что о нём говорить? Он звезда. Что-то вроде местной знаменитости. Раньше был просто новенький, а теперь... — она усмехнулась. — Девки сами к нему бегут. Вы разве не знали?
Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Параллельно с диктофоном она записывала в
С подругой