Подвести преступника к признанию, заставить его произнести вслух то, что он сделал.
Она вскинула подбородок, и в её глазах вспыхнул огонёк. Диктофон в сумочке записывал каждое слово. Она ждала его ответ. «Если он сейчас скажет что-то, что можно будет использовать... Если он признается... Если он подтвердит...»
Но в глазах Ислама не было ни злости, ни раздражения. Казалось, он абсолютно уверен в своей правоте.
— Кто сказал, что я насильник?— усмехнулся он, даже не повысив голос. Только наклонился вперёд, опершись локтями на колени. — Ты, сама сюда пришла. Никто тебя за шкирку не тащил. Ты знала, что тебя ждёт.
У Алисы пересохло во рту. Он не признался. Она надеялась, что он скажет что-то вроде: «Да, я насильник. Да, я тебя шантажирую». Но вместо этого он вывернул всё наизнанку. Так, что она сама оказалась виноватой. И самое страшное, в его словах была доля правды. Она действительно пришла сама.
— Раздевайся, — сказал Ислам.
Алиса стояла и колебалась. Одно дело, задрать юбку. Другое, раздеться полностью. Если она сбросит последнюю одежду, обратной дороги не будет. Она действительно станет шлюхой.
Алиса не двигалась, но ей помогла Ярослава. Она бесшумно подскочила к ней и начала расстегивать блузку.
— Не стесняйтесь, Алиса Германовна, — проворковала она, расстёгивая одну пуговицу за другой. — Ну, что вы как девочка. — Мы же все здесь свои. Никто вас не осудит. Мы всё равно уже всё видели.
Блузка распахнулась, и прохладный воздух коснулся вспотевшей кожи. Ярослава потянула ткань вниз, и Алиса, повинуясь, вытащила руки из рукавов. Потом последовал бюстгальтер. Ярослава ловким движением расстегнула застёжку, и чашечки соскользнули, обнажив грудь.
Соски сжались от холода. Они были твердыми, но не от возбуждения. Это была чистая физиология, и Алиса знала это. Однако со стороны выглядело, как будто она хочет. Будто она и правда шлюха. Ярослава посмотрела на них и одобрительно кивнула.
— Красивые, — сказала она, имея в виду груди Алисы. — Ухоженные. Видно, что следите за собой.
— Чулки оставь, — сказал Ислам.— Мне нравится.
Ярослава помогла Алисе стянуть юбку, и Алиса осталась стоять в одних чулках и сапожках. Чёрный шёлк на ногах. Чёрные каблуки. И больше ничего. Они сложили её вещи на стуле рядом с сумочкой.
— Вот теперь ты выглядишь правильно, — сказал Ислам. Он встал с дивана, и обошел её кругом, как работорговец на рынке, рассматривающий товар со всех сторон.
Его взгляд обжигал, и Алиса поймала себя на том, что ей нравится, как он на неё смотрит. Без восхищения и уважения, к которому она привыкла. Просто, как на кусок мяса.
В этом было что-то правильное, и Алиса даже не предприняла попытки прикрыться. Она наоборот выпрямилась, отчего грудь вздернулась ещё выше, подставляясь под его взгляд. Тело действовало само собой, помимо разума.
— Алиса Германовна, вы делаете успехи. — сказала Ярослава, видя как Алиса пытается выглядеть более соблазнительно. — Ещё вчера вы стеснялись, а сегодня стоите голая, и даже не краснеете. Я впечатлена.
Алиса не ответила. Слова были лишними. Она просто стояла и ждала, что будет дальше.
Ислам вернулся к дивану. Он взялся за продавленную спинку и рывком разложил её. Механизм заскрипел, и диван превратился в широкую, неопрятную постель. Запахло застоявшейся пылью, въевшейся в ткань.
Потом Ислам шагнул к старому, рассохшемуся шкафу. Он достал оттуда какое-то серое покрывало, какие обычно хранят для непрошенных гостей. Расстелил его.
— Ложись, — приказал он.
Алиса посмотрела на этот диван и на Ислама, который уже расстёгивал ремень.
— Зачем тебе это? — заныла она. Голос дрожал, как у маленькой девочки. — Остановись. Не будь насильником!
Экзамен