стоять в сторонке и смотреть на нас сверху вниз? — Не выдержала Ярослава. В её голосе прорвалась настоящая злость, смешанная с презрением к этой «белой вороне», осмелившейся судить их. — Соси, блядь!
Она грубо схватила Лизу за мокрые волосы, и с силой потянула её голову к внушительному члену Муслима.
Но Лиза лишь сильнее стиснула зубы. Её тело стало напряжённым, как натянутая до предела струна. Слезы унижения, наконец, прорвались и покатились по её пылающим щекам.
И тут вмешался Муслим. Его тяжёлая ладонь легла сверху на руку Ярославы, и та невольно ослабила хватку.
— Ладно, хватит, девочки, — сказал он удивительно ласково и спокойно после пронзительных девичьих визгов. — Ну зачем так? Грубость — удел бедных и слабых. — Он покачал головой с отеческой укоризной. — С такими хрупкими, трепетными созданиями, — его взгляд скользнул по лицу Лизы, залитому слезами, — надо обращаться нежно. Убеждением. Лаской.
Он повернулся к Лизе, и теперь полностью сосредоточился на ней, словно вокруг больше никого не существовало. Его взгляд намеренно смягчился, став по отечески заботливым. Муслим поймал её испуганный, полный слез взгляд и улыбнулся ей ободряющей улыбкой, словно он был мудрым гуру, спасающим заблудшую овцу.
— Не бойся, девочка, — прошептал он. — Никто тебя силком заставлять не будет. Ты думаешь, мы здесь звери? Нет. — Он покачал головой, будто она оскорбила его своим недоверием. — Это должно быть в удовольствие. И тебе в том числе. Давай... потихоньку. Без истерик. Просто попробуй. Открой ротик. — Его огромный, шершавый палец, с мозолистой подушечкой, провёл по её мокрой от слёз щеке, смахивая влагу. — Это не больно. Это просто член. Обычный мужской член. Тысячи женщин по всему миру берут их в рот каждый день. Ты же уже взрослая девочка. Ты же не хочешь быть хуже других, правда?
Парадоксальным образом, эта показная ласка подействовала на Лизу куда сильнее, чем откровенная грубость подруг. Её истерическое сопротивление начало таять, сменившись желанием получить одобрение от такого сильного мужчины. Она, все ещё дрожа, как осиновый лист, будто боясь обжечься, приоткрыла свой маленький, невинный ротик.
— Вот и умница, хорошая девочка, — как будто хваля ребёнка, сказал Муслим. Его голос убаюкивал, усыпляя бдительность. — Видишь? Всё просто. — Он большим пальцем провёл по её нижней губе, слегка оттянув её вниз. — Теперь... давай потихоньку язычком. Не надо ничего сложного. Просто коснись. Лизни кончик. И всё. Почувствуй. Он не укусит. Мы просто хотим, чтобы ты поняла, что это не страшно.
Он слегка подался бёдрами вперёд, и член приблизился к её лицу. Острый, мужской запах стал сильнее.
Лиза, загипнотизированная его извращённой нежностью, невероятно медленно, высунула кончик своего языка. Он мелко дрожал и она, затаив дыхание, коснулась им бархатистой кожи головки. Первый контакт с мужской плотью был подобен электрическому разряду. Вкус был незнакомым, слегка солоноватым, и казался предельно живым и пугающим.
Но вопреки всем ожиданиям, Лиза не испытала отвращение. Не было грубого насилия. Девушка даже не заметила, как началось её собственное, добровольное падение.
Муслим, не меняя позы, продолжал руководить Лизой. Его гипнотический шёпот проникал в её сознание, обходя все барьеры. Он давал чёткие инструкции, позволяя ей перейти заветный порог нового, такого прекрасного мира.
— Давай потихоньку, девочка, — прошептал он, и слегка погладил влажные волосы. — Полижи его хорошенько. Всё дело в смазке, понимаешь? Смажь хорошенько слюной, чтобы губкам твоим нежным потом легче было скользить. Не спеши, почувствуй его. Он сейчас весь твой.
Лиза послушно повиновалась. Она, словно в трансе, начала скользить своим неопытным язычком
Практика Иры