в прохладное дерево стола. — Я ведь... ах... не знала... как ты... как вы все... на это отреагируете... Теперь... о боже, да... теперь я вижу... что ты сама... не против... и можно... можно наконец не скрываться...
— И как? — с усмешкой, больше похожей на оскал, спросила Ярослава. — Твои деревенские сопляки и... вот это? — Она кивком указала на мощную фигуру Ислама, ритмично движущуюся за спиной у Лены. — Есть разница?
Лена закинула голову, её тело выгнулось в неестественной дуге навстречу очередному мощному толчку.
— Там... ммм... сопляки... мальчишки... — прошептала она, и в её голосе прозвучало презрение. — А тут... наконец-то... можно по-настоящему... потрахаться... с нормальными... мужиками...
— Ну, теперь ты с нами, Лена, — сказал вдруг Ислам, не прекращая своих ритмичных толчков. — И тебе не придётся скрываться. Мы все здесь, чтобы принимать тебя такой, какая ты есть.
Лена через плечо бросила на Ислама благодарный взгляд, который был красноречивее любых слов. В нем читалась глубокая признательность за это посвящение в мир настоящей, взрослой страсти.
Это была последняя капля. Волна оргазма накатила на неё внезапно, как цунами. Из горла вырвался неприличный вой, и Лена затрепетала в серии мощных, непроизвольных конвульсий. Ногти с хрустом впились в гладкую, полированную поверхность стола.
Ислам, чувствуя, как её внутренности сжимаются вокруг него в бурных спазмах наслаждения, с победным рыком, последовал за ней. Его тело застыло в максимальном напряжении, а затем он с силой вогнал в неё член в последний раз, изливаясь внутрь горячим потоком.
В комнате повисла густая тишина. Лена и Ярослава переглянулись. Теперь они были связаны общим знанием о самих себе. Их падение стёрло их прошлое и навсегда определило их будущее.
6 октября 2017 года, 20:10
Спальня Муслима. Последний аккорд.
Первой нарушила тягучее молчание Ярослава. На её лице, залитом ровным загаром, играла хитрая улыбка.
— Интересно... — протянула она, переводя томный взгляд с Ислама на Лену. — А как там поживают наши... новобрачные? Наш нежный ангелочек Лиза и её... суровый наставник. Думаете, он уже объяснил ей азы высшей математики?
Лена фыркнула, прикрывая рот ладонью, но её плечи мелко подрагивали от смеха.
— Ага, давайте, подсмотрим! — прошептала она, и её глаза блеснули озорным огоньком. — Держу пари, она уже визжит, как поросёнок.
Они с трудом поднялись, их ноги были ватными, а тела сытыми и глубоко удовлетворёнными. Они, словно воры, крадущиеся по ночному дому, вышли в полутемный коридор. Подойдя к массивной двери спальни Муслима, они притихли.
Из-под неё струилась узкая полоска жёлтого света и доносились отчётливые звуки. Прерывистое, женское дыхание перемежалось глухими, ритмичными шлепками.
Ярослава жестом призвала к тишине, поднеся палец к губам. Она осторожно приоткрыла тяжёлую дверь на несколько сантиметров. Скрип был едва слышен. Щели хватило с лихвой.
Картина, открывшаяся им, была исполнена сюрреалистичного контраста. Лиза лежала на огромной кровати-платформе, залитая тёплым светом бронзового торшера.
Её миниатюрное тело с тонкими запястьями и узкими плечами казалось ещё беззащитнее на фоне могучей, покрытой тёмными волосами фигуры Муслима. Он нависал над ней, как гора. Её бледные ноги были закинуты на его широкие плечи, открывая ему всю себя без остатка.
Скромное личико было залито алым румянцем, а глаза плотно закрыты, будто от яркого света. Из полуоткрытых губ вырывались непрерывные стоны.
Муслим двигался в ней с неумолимой мощью. Каждый его толчок достигал самых потаённых уголков её существа. Он не сводил с её лица своих пристальных глаз, изучая каждую судорогу удовольствия, словно читал интересную книгу.
— Ну что, девочка? — его голос звучал ласково, как воркование большого голубя. — Говори.
Ольга Николаевна