начали сменяться странным, предательским оцепенением.
Её кожа, вопреки воле, начинала откликаться на грубые, насильственные прикосновения, и внизу живота, к её собственному отчаянию, зародился постыдный спазм. Ольга Викторовна пыталась его подавить, но он только рос, становясь с каждой секундой всё более нестерпимым.
Чьи-то сильные пальцы впились в её бёдра, раздвигая их в стороны. Грубо и решительно, не обращая внимания на её протесты. Холодный воздух коснулся её взрослой, сочной вагины, и она содрогнулась всем телом, пытаясь сжаться.
Затем она почувствовала, как что-то твёрдое и горячее упёрлось в её промежность. Её дыхание остановилось. Внутри всё сжалось от ужаса.
Потом это вошло.
Её сразу начали трахать. Безжалостные толчки раскачивали всё её тело. Слёзы хлынули из её глаз. Но прошло ещё несколько секунд, и её тело начало меняться.
От каждого толчка по её напряжённым внутренним стенкам пробегала стыдная вибрация. Её собственные мышцы влагалища, сжатые в панике, начали непроизвольно расслабляться и сжиматься вновь, уже не сопротивляясь, а обхватывая чужой член.
Внизу живота снова зародился предательский спазм, разливаясь по тазу сладкой волной, вопреки её кричащему разуму. Её стоны становились всё более похожими на стоны наслаждения.
Кто-то, видимо тот самый массивный охранник, с силой разжал её сведённые судорогой челюсти и вставил ей в рот толстый член. Он был тёплым и живым. Она попыталась выплюнуть его, но её голова была жёстко зафиксирована двумя руками. Она подавилась и закашлялась.
Солоноватый вкус заполнил её рот, вызвав рвотный позыв, который ей с трудом удалось подавить.
В ушах стоял оглушительный гул, и сквозь него она слышала лишь равнодушный голос Муслима:
— Твой сын, наверное, даже не подозревает, какая у него мамаша. Но мы ему покажем.
Её тело содрогнулось от этих слов.
Она попыталась ему возразить. Сказать, что она не такая. Она просто мать, которая пришла спасти своего сына. Но толстый член во рту не дал издать ни звука. С её стороны раздалось только нелепое мычание и жалкий лепет. Это вызвало ещё один приступ смеха.
— Посмотри на неё, — сказал Муслим, глядя, как её бёдра невольно подстроились под его ритм. — Она уже не сопротивляется. Все женщины хотят этого. Просто боятся признаться.
1 ноября 2017 года, 11:30
Особняк на Стартовой, 24. Погружение во тьму.
Иван не видел. Его сознание отключилось, погрузив его в беспробудный сон.
Он лежал в том же кожаном кресле. Его голова была запрокинута под неестественным углом. Он был здесь, и в то же время где-то очень далеко, куда не могли проникнуть никакие звуки.
Но его мать, Ольга Викторовна, была полностью здесь, в самой гуще. Ее мир сузился до тактильных ощущений, каждое из которых обжигало, как раскаленная игла.
Футболка, накинутая на глаза, стала ее вселенной. Она не видела своих мучителей, лишь чувствовала их грубые руки, скользящие по ее холеной коже.
Ее тело, ставшее за четыре десятка лет храмом материнства и тихой женственности, превратилось в поле боя.
Кто-то сзади продолжал свое мерзкое, дело. Сильные руки насильника впивались в её пышные бедра. Член без устали вонзался в её вагину. Мощные толчки сотрясали её внутренности.
При каждом вхождении члена она издавала сдавленный стон. Спереди, в ее измученном рту, другой мужчина, чье лицо было для неё скрыто футболкой, использовал ее с тем же безразличием и цинизмом.
Он издевательски вставлял ей свой член, проводил им по ее небу, заставляя рвотный рефлекс срабатывать снова и снова, доводя ее до грани удушья.
Слюна ручьем текла из её рта, смешиваясь с солоновато-горькой субстанцией, что заполнила её рот. Мерзкая слизь образовалась на её подбородке, и она даже не могла стереть её.
Трахнули пьяную жену 4