Ярослава, удовлетворившись, оставила девушку в покое. Она склонила голову на плечо Ислама, и осталась сидеть у его ног, наблюдая за хаосом, который они вместе создали.
Она была королевой и его самой преданной рабой. И теперь она понимала, что между этими двумя ролями границы окончательно стерлись. Её единственная ценность и свобода заключены в этом мгновении.
У его ног, в тихом эхе произнесённого им слова «хорошо».
***
1 ноября 2017 года, 11:00
Особняк на Стартовой, 24. Нежданный визит.
Утро после грандиозной оргии было тихим и спокойным. Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна, играя бликами на пустых бутылках дорогого виски.
Этот утренний покой нарушил нервный, женский голос. Массивный охранник ввёл в зал женщину и подвёл к Муслиму, который, развалясь на бархатном диване, с сигаретой в зубах, созерцал потолок.
Перед ним стояла мать Ивана, Ольга Викторовна. Лет сорока, её пышное и чувственное тело дышало зрелой, бурлескной женственностью. Даже скромный плащ не мог скрыть её соблазнительных форм.
Её миловидное лицо с большими глазами и пухлыми губами, в этот момент было искажено гневом.
— Где мой сын?! — завизжала она, срываясь на фальцет, от накала эмоций. — Иван! Я знаю, он здесь! Что вы, твари, с ним сделали?! Он не ночевал дома! Он мне смски писал какие-то бредовые... про «новую реальность»!
Она говорила быстро, захлёбываясь словами, и её голос эхом разносился по залу.
Муслим, не говоря ни слова, лишь выдохнул струйку дыма. Он жестом пригласил её пройти дальше. Ольга Викторовна, ведомая материнским инстинктом, не сомневаясь, шагнула вглубь логова.
Её взгляд метнулся по залу, выхватывая шокирующие детали: женское кружевное бельё, разбросанное по полу; дорогой ковёр, испорченный пятном вина и пустые упаковки от презервативов, валявшиеся среди окурков.
И этот запах... он был повсюду. Густая смесь спермы, алкоголя и звериной похоти.
— Ваня! — закричала она снова, и в её голосе послышались слёзы, смешанные со злостью. — Что вы с ним сделали?
Её крик не разбудил пьяного Ивана, который спал, свалившись в кресле, в одних трусах. Его тело казалось хилым на фоне бархатной обивки. Лицо обрюзгло, а под глазами выступили синяки. Она кинулась к нему, чтобы растормошить, но было поздно.
Муслим, одним резким движением, сдернул с себя потную футболку и накинул её Ольге Викторовне на голову. Мир погрузился во тьму. Грубая ткань, пропитанная солёным запахом его тела, плотно облегла её лицо, ослепив и лишив ориентации.
Она вскрикнула, но звук был глухим, утонувшим в хлопке. Она задохнулась, и пол ушёл из-под ног. Чьи-то руки уже схватили её, не давая упасть. Её мысли путались, и она не понимала, что происходит.
— Что вы делаете?! — Она попыталась вырваться, но её руки уже схватили другие охранники, появившиеся из соседней комнаты.
Её плащ сорвали одним грубым рывком, и тонкая ткань с треском разошлась по шву. Потом последовала кофта и юбка. Под ней оказалось зрелое тело в дорогом кружевном белье.
Кто-то рванул тонкие, как паутинка, бретельки, и ткань лопнула, обнажив её большую грудь с потемневшими, налитыми от шока сосками. Чья-то шершавая ладонь сжала её.
— Нет! Отстаньте! Ваня, помоги! — её крики стали паническими, но их заглушал хор смеха и похабных комментариев.
— Ничего себе, Ваня, а мамка-то у тебя сочная! — сказал Муслим, как будто оценивал кусок мяса.
Ольга Викторовна пыталась бороться, её ноги судорожно дёргались, но её руки были скручены за спину. Тело содрогалось в конвульсиях отвращения. Но прошло всего минуты две, и её сопротивление стало ослабевать. Её прерывистое дыхание сквозь ткань футболки, было слышно даже поверх суеты.
Ванька-встанька