Море я полюбил задолго до того, как впервые увидел его. В детстве оно приходило ко мне в снах, шумело за окнами нашего дома, хотя до ближайшего берега было несколько сотен километров, и звало куда-то, обещая нечто такое, чему я не мог найти названия. Потом жизнь распорядилась по-своему. Я вырос, получил образование, работал в конторе торговой компании, научился вовремя платить по счетам и не строить планов, которые нельзя было бы объяснить разумными доводами. Но стоило мне оказаться возле моря, как всё приобретённое за годы благоразумие теряло свою силу.
Так случилось и в Лиссе, небольшом приморском городе, куда я приехал в конце сентября, надеясь отдохнуть после нескольких лет однообразной работы.
В тот вечер я долго бродил по набережной. Солнце уже скрылось, и над водой медленно поднимался туман. В порту зажигались фонари, покачивались на якорях суда, а из открытых окон прибрежных домов доносились голоса и музыка. Я свернул на старый причал, которым почти никто не пользовался, и увидел женщину.
Она стояла у самого края, повернувшись лицом к морю. На ней было тёмно-синее платье, лёгкий плащ и небольшая шляпа, которую ветер то и дело пытался сорвать с головы. Её волосы выбились из-под шляпы и золотились в свете далёкого фонаря.
Я не сразу понял, что она плачет.
— Простите, — сказал я, остановившись в нескольких шагах. — Вы не боитесь стоять здесь одна в такую погоду?
Она обернулась.
Я ожидал увидеть испуганное или раздражённое лицо, но встретил спокойный взгляд серых глаз, в которых было столько печали, что мне стало неловко за свой вопрос.
— А разве море становится опаснее оттого, что на берегу никого нет? — спросила она.
— Нет. Но человеку иногда бывает нужна компания.
— Иногда, — согласилась незнакомка. — А иногда человеку необходимо побыть одному, чтобы наконец услышать самого себя.
Она улыбнулась, и мне показалось, что эта улыбка появилась на её лице вопреки её собственному желанию.
— Вы приехали в Лисс? — спросила она.
— Сегодня утром.
— Надолго?
— Пока не знаю. Я привык уезжать, когда мне становится скучно, и оставаться там, где мне хорошо.
— Значит, вы ещё не нашли места, в котором вам было бы хорошо по-настоящему.
Я хотел возразить, но почему-то не нашёл подходящих слов.
Она отвернулась к морю.
— Меня зовут Марта, — произнесла она спустя минуту. — А вас?
— Андрей.
— Хорошее имя. Простое. Его легко произнести, когда зовёшь кого-нибудь издалека.
В этих словах было что-то странное, почти тревожное.
— Вы ждёте кого-то? — спросил я.
Марта долго смотрела на тёмную воду.
— Раньше ждала. Теперь не уверена.
Мы пошли по причалу к берегу. Я предложил проводить её до города, и она согласилась, но попросила не задавать вопросов о том, где она живёт.
Я не стал настаивать.
У лестницы, ведущей с набережной на улицу, она остановилась.
— Андрей, вы верите, что можно встретить человека и сразу понять: именно его вы искали всю жизнь?
Я рассмеялся, стараясь скрыть неожиданное волнение.
— Мне кажется, это красивая выдумка.
— Вот как? — Она посмотрела на меня с лёгким сожалением. — Тогда вам предстоит многое узнать.
— А вы верите?
— Я однажды поверила. И, возможно, именно поэтому теперь боюсь повторить свою ошибку.
Она протянула мне руку. Я пожал её, почувствовав холод её пальцев.
— До свидания, Андрей.
— Мы ещё увидимся?
Марта уже поднималась по лестнице, но на мгновение остановилась и оглянулась.
— Если вы будете приходить сюда на закате, то, вероятно, да.
После этого она исчезла в узкой улице, растворившись среди теней домов.
Я ещё долго стоял у лестницы, глядя ей вслед. Потом вернулся в гостиницу, поужинал и попытался читать, но буквы расплывались
Наставник