обратно ещё два раза. Берег напротив был полной противоположностью: прибрежной линии не было, лес подходил прямо к воде. Только чуть поодаль мы обнаружили небольшой выход из воды в виде запущенной тропинки, выводящей на удобную небольшую ромашковую поляну, скрытую со всех сторон лесом.
Когда мы вернулись, наши дамы уже сидели и о чём-то весело щебетали.
— Накупались, Ихтиандры? — спросила Анна Сергеевна. — Обсыхайте, и будем уже выдвигаться.
Назад мы снова возвращались парами, только теперь нас предусмотрительно пропустили вперёд.
Подойдя уже к дому, Анна Сергеевна объявила, что на пикник будем собираться как все отдохнем, а сейчас обед и послеобеденный отдых. Она так командовала, наверно, по привычке, но никто не претендовал на место руководителя, и даже моя мать словно десятиклассница кивнула, сказав:
— Хорошо, Анна Сергеевна, будем.
— Я в душ, — объявила мать, направляясь по лестнице вверх. — А ты в летний тогда сходишь? И через полчасика давай подтягивайся на обед.
— Да, конечно, я лучше в летний, думаю, что от него сейчас больше толку, вон какая жара на улице.
В назначенное время я вернулся в дом. Из кухни доносился запах разогретого на плите борща, приготовленного бабушкой перед отъездом.
Мать суетилась на кухне. Одета она была в лёгкий, выше колена, халат с запахом.
— Проходи, садись, всё уже готово. Перекусим, да думаю прилечь отдохнуть в гостиной.
После обеда она расположилась на диване в гостиной, на котором мы обычно смотрели телевизор. Легла, немного поджав ноги, словно оставляя свободное пространство.
— Артём, если хочешь, присоединяйся, поболтаем, — приподнимая немного голову, сказала она.
Я в это время довивал послеобеденную посуду:
— Да, мам, хорошо, я уже заканчиваю.
Закончив, я вернулся в гостиную, присел на оставшееся место в ногах у матери на диване. После того как я уселся, её ноги вытянулись и пальцами упёрлись мне в бедро.
Первый разговор начал я:
— Смотрю, что вы с Анной Сергеевной прям на одной волне. Как подруги — и шепчетесь, и вон даже переодеваетесь вместе. Такое ощущение, что подружки с детства, или нашли что-то общее. О чём вы сегодня говорили?
— О своём, о женском говорили. Раз уж мы теперь ещё и соседи, то в неформальной обстановке решили получше узнать друг о дружке. Она рассказала о себе, ну а я, в свою очередь, про нас тоже.
В это время она поворочалась и вытянула одну ножку, устроив её у меня на коленках, при этом спросив, не против ли я.
— Да, конечно, устраивайся как тебе удобно.
Мать уже переоделась в свои шорты, поэтому всё выглядело благопристойно. После, немного поворочавшись, и вторую ножку взгромоздила туда же.
— Артём, помассируй мои ступни. У тебя оказывается такие сильные и нежные руки. Знала бы, так раньше эксплуатировала их.
— Хорошо, — сказал я и начал разминать её пальцы.
— Расскажешь? — негромко произнёс я, разминая верхнюю часть ступни. — Или это девичьи секреты?
— Расскажу, — сказала мать, явно получая удовольствие от массажа. — Расскажу, только пообещай, что больше никому не скажешь. Всё должно остаться, между нами.
— Конечно, мам, я же мужчина, — перейдя на массаж пяток.
— Всё пересказывать не буду, но главное, что можно сказать, так это то, что она устала быть. Ну не знаю, как тебе сказать. Ну такой правильной. Она же уже давно без мужского внимания. Сначала сама решила не заводить отношения из-за Марка, чтобы не травмировать. На работе, то есть в школе, — совсем не вариант, где и мужиков нормальных почти нет, кроме физрука и директора. Как она сказала. А за отношения на стороне боялась получить осуждение от коллег или родителей учеников — ведь
С шефами